– А никто и не играет. – абсолютно серьёзно ответил ей. Игры давно закончились. Я пристально смотрел на неё. Ждал, что она мне скажет на это. Пошлёт или примет? Ни то, ни другое не получил.
– Она ушла.
Я обернулся на опустевшее кресло. Интересно, Альбина давно ушла? Вру. Не интересно.
– Тогда и мы пойдём. – встал с дивана и протянул руку.
В лифте не произнесли ни слова. Также молча дошли до своих номеров. Остановились, глядя друг на друга.
– Спокойной ночи. – Ильинична повернулась, чтобы войти к себе. Только отпускать её я не собирался.
Схватив за руку, резко развернул и прижал к себе. Не давая ей осознать, что происходит, накрыл рот поцелуем. И молился, чтобы старуха оказалась права. Я держал Ильиничну в своих объятиях и чувствовал, как она дрожит в моих руках.
От страха? От возбуждения? От нетерпения? Как понять, если она не отвечает на поцелуй? Посмотреть ей в глаза? Говорят же – глаза зеркало души. Не хотелось отрываться от тёплых губ, но я должен знать…
Я почти прервал поцелуй, наши губы едва касались друг друга, когда она, приподнявшись на цыпочки, дотянулась до моего рта, и проникла языком сквозь приоткрытые створки губ. Словно молния пронзила меня, пальцы закололо током. Но я получил ответ на все свои вопросы. Обхватив её одной рукой, поднял над полом, другой открыл дверь, и мы ввалились в номер.
В несколько шагов мы оказались в спальной. Всю дорогу до неё, я не уставал целовать Ильиничну. Целовал везде, где мог достать, не рискуя при этом упасть. Губы, лицо, шею, грудь, плечи. Это было безумие. И с такой же безумной страстью она отвечала мне, покрывая поцелуями лицо и тело. Плотина, до этого сдерживавшая наши желания, прорвалась. И сердце, и тело пело от того, что получает то, что давно желало.
Слившись в поцелуе, рухнули на кровать. Обхватив меня за шею, она запустила пальцы в мои волосы и чуть сжала их. Дрожь пробежала по всем телу. Не разжимая пальцев, вытянула руку, вынуждая меня оторваться от сладких губ. На какой-то миг испугался, что Ильинична собирается оттолкнуть меня, но нет. Она приподнялась над кроватью вместе со мной и, опершись на свободную руку, села.
Тяжело дыша, она вглядывалась в моё лицо. Я потянулся вперёд продолжить прерванный поцелуй. Она отвела голову назад, уклоняясь от него. Но только для того, чтобы самой сомкнуть губы на моём ухе. Потянула за мочку, а потом неожиданно отпустила и тут же поймала, осторожно прикусив зубами и вырвав первобытный рык из моей груди.
Я снова повалил её на кровать и, распустив ей волосы, зарылся в них лицом. Её запах дурманил, я не мог им надышаться. Руки заскользили по её бёдрам вверх, всё выше и выше. Остановились на груди и сжали её, сорвав с губ ответный стон. Оставив грудь в покое, стал приподнимать платье и уже под ним начал двигаться к заветной точке. Хотя сам давно был на грани, старался не спешить, давая Ильиничне подойти к моменту полностью готовой. Но мне можно было бы и не дотрагиваться до её белья, чтобы понять – она готова принять меня целиком. Жар и влагу я ощутил заранее.
Рука скользнула меж её ног, упав на горячий и насквозь промокший треугольник ткани. В ответ на прикосновение она обхватила меня ногами, прижала к себе, и её жар соединился с моим. Осталось лишь устранить последнее препятствие.
Снять или отодвинуть? Нет, снимать слишком долго. Я больше не выдержу. Просунул руку под трусы, чтобы отодвинуть преграду, как почувствовал, что что-то изменилось. Нет, Ильинична по-прежнему держала меня в своих объятиях, ласкала и целовала. Но я чувствовал – в ней что-то поменялось. Неужели у неё возникли сомнения? Тогда я должен их развеять.
Пытаясь успокоить её, поцеловал со всей нежностью и страстью, которая только может быть. Что же тебя так испугало? Может быть, я действую слишком напористо? Так я больше так не буду, если тебе не нравится. Ласково гладил её лицо, волосы, едва касаясь, проводил по рукам, заглаживая опасения и страх.
Или ты решила, что мне нужен только секс, и я словно обезумевший самец готов проникнуть даже через щёлку. Ничего подобного! Бездушный секс остался в прошлом. С тобой я хочу заниматься любовью. Я, аккуратно приподняв её за ягодицы, стал снимать трусы, когда Ильинична резко отстранилась от меня. Да что же случилось?! Я же знаю, что ты хочешь этого не меньше меня.
– Нет! – твёрдым, холодным голосом произнесла она. Что значит, нет? Да что же с тобой такое? Я потянулся к ней, но она остановила меня, резко выставив перед собой руку. – Нет! – ещё жёстче повторила она, – я слишком стара для этих игр.
Что?!
Быстро поднялась с кровати, подобрала оброненные туфли, клатч и вышла.
– И… – захлопнувшаяся дверь заглушила мой голос. – Ира, зачем ты так?
