Я притянул ее к себе. Ее задница прижалась к моей промежности, а ее спина — к груди. Ее волосы пахли так чертовски приятно. Их насыщенный ванильный аромат вернул меня к воспоминаниям о всех тех ночах, которые мы провели вместе, завернувшись в шелковые простыни, охваченные страстью, под кайфом от секса. Я бы много что отдал, чтобы иметь возможность наслаждаться этим с ней до конца своей чертовой жизни. Кто бы мог подумать, когда я въезжал в эти ворота на своем грузовике, что, наконец, встречу женщину, которая заставит меня снова чувствовать. Женщину, которая пролила яркий свет в мою тьму, которая душила меня долгие годы. И вот теперь я должен отпустить ее.
Я зарылся лицом в ее густые шелковистые волосы, глубоко вдыхая, желая впитать в себя как можно больше ее аромата. Я крепче сжал руку вокруг ее талии и подавил стон от ощущения ее мягкой кожи на кончиках моих пальцев.
Это была настоящая агония, которую я испытывал только раз в жизни. Я прижался отчаянным поцелуем к ее затылку, понимая, что должен отпустить ее. С каждой секундой, приближавшей меня к моменту, когда я оставлю ее, осколки сожаления разрывали мое сердце на гребаные мелкие кусочки. Боже, как же я хотел остаться… Держать ее в своих объятиях и никогда не отпускать.
Словно услышав мои мысли и почувствовав мою борьбу, Сиенна зашевелилась, и ее тело крепче прижалось к моему. Я замер, закрыв глаза. Я понимал, что если Сиенна сейчас проснется, она убедит меня остаться. Убедит дать нам шанс. И если бы мне пришлось объяснять ей, почему я должен уйти, она все равно попросила бы меня остаться, чтобы мы могли вместе бороться с демонами из моего прошлого. Но я знал, что бороться с ними невозможно. Единственный вариант — вечно бежать, а я никогда не смог бы так поступить с ней. Заставить ее бежать со мной из-за того, что я сделал.
Никто другой не должен больше пострадать от последствий. Никто. Больше никто.
Я попытался сделать глубокий вдох, но воздух застрял в горле, а сердце разрывалось на части. Я так долго боролся с этой нашей связью. Я пытался игнорировать и отрицать ее. Но, в конечном итоге, бороться с тем, что у нас было, стало невозможно. Невозможно отрицать, что эта женщина была именно той жизнью, в которой нуждалось мое окровавленное сердце. Меня мучило то, что я никогда не смогу дать ей то, чего она заслуживает. А именно жизнь без страха. Жизнь, в которой ей никогда не придется оглядываться через плечо. Жизнь, в которой ее могли бы любить так, как она того заслуживала.
