Я прижался грудью к ее плечу, и коснулся губами уха.
— Прости меня, Сиенна.
Сожаление пронзило мое сердце. Она всхлипнула, и этот звук разбил мне сердце. Воздух вокруг был пропитан ее болью. Я чувствовал, как эта боль тянется ко мне, сжимает мою грудь, затрудняя дыхание. И одинокая слезинка, скатившаяся по ее щеке, в миллион раз усилила печаль.
Боже. Я хотел обнять ее. Но я потерял это право в тот момент, когда поцеловал ее на прощание, прежде чем уйти.
Чтобы дотянуться до ее спины, я наклонился ближе, и на секунду замер, позволяя ее запаху пробудить во мне все те воспоминания, которые я так усиленно старался забыть.
Я взял ее за запястья, провел подушечками пальцев по ее гладкой коже, и она вздрогнула, как будто это причинило ей физическую боль. Господи Иисусе.
«
Я перерезал ножом веревки, и на мгновение замер, наслаждаясь тем, что снова нахожусь так близко к ней.
Сиенна пошевелилась, выражение ее лица сменилось с шока на замешательство, а затем на ярость. Я получил внезапный удар по щеке, огонь вспыхнул на моей коже, и голова дернулась в сторону.
— Ты сукин сын.
Я сжал челюсти и подождал, пока утихнет жжение, прежде чем повернуться и посмотреть на нее. Гнев, обида, боль — все это было в ее глазах. Они были черными и жестокими, наполненными болью, а стоявшие слезы усиливали яркость радужки.
Сиенна сильно толкнула меня в грудь. Я полетел назад, и моя задница коснулась пола.
— Ты мудак! Что, черт возьми, с тобой не так?
Она вскочила на ноги, и я насторожился на случай, если она решит сбежать.
— Сиенна, ты должна меня выслушать.
— Я ни хрена тебе ничего не должна.
— Я серьезно.
— И я тоже! — закричала Сиенна. Ее глаза были дикими и пылающими. Именно этот взгляд помог мне проложить путь к тому месту, где я влюбился в нее по уши. Этот взгляд кричал о борьбе и капитуляции одновременно.
Я поднял руки.
— Просто успокойся и позволь мне все объяснить.
— Ты, блядь, похитил меня!
Сиенна замерла, когда до нее дошла реальность того, что она только что сказала.
— Ты похитил меня. Какого черта, Ной?
— Я знаю. Мне жаль. Но это был единственный…
— Где мы? — Сиенна скользнула взглядом по комнате, от одной стены, обшитой светло-коричневыми деревянными панелями, к другой. Посередине стояла двуспальная кровать на четырех столбиках. — Что это за место?
— Все, что тебе нужно знать сейчас, — это то, что ты в безопасности.
— В безопасности? Ты, наверное, шутишь? Ты похитил меня. Надел мне на голову долбанный мешок и связал.
— В свое оправдание, хочу сказать, что тебя связали, потому что ты умудрилась сломать нос моему очень дорогому другу.
Сиенна скрестила руки и надула губы, глядя на меня, как капризный ребенок.
— Носяра твоего друга был бы точно цел, если бы ты не решил, что это хороший день, чтобы похитить меня, мать твою.
— Я знаю. Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, но это был единственный способ.
Выражение ее лица изменилось. Я заметил внезапную грусть в ее глазах, прежде чем она отвела взгляд.
— Ной, что происходит?
Я выдохнул, провел рукой по лицу и задумался, как, черт возьми, объяснить ей все, не подвергая ее еще большему риску.
— Не будет ли это слишком большой просьбой, если я попрошу тебя довериться мне?
— Можешь не сомневаться, это будет слишком.
Я не мог удержаться от улыбки. Ее реплики всегда забавляли меня.
— Ты действительно сейчас улыбаешься? — Сиенна пронзила меня злобным взглядом, прежде чем отвернулась и принялась расхаживать по комнате. — Сначала ты уходишь, а я просыпаюсь и обнаруживаю, что от тебя осталось только это дурацкое письмо. А потом все повернулось так, словно тебя никогда и не существовало.
Она замолчала и посмотрела в мою сторону.
— Знаешь, сколько раз мне приходилось убеждать себя, что ты, черт возьми, реален, а не просто мой сон?
Каждое слово было свинцовой пулей, летевшей прямо в мою грудь, и ни разу не промахнувшейся мимо цели.
Решимость отразилась на ее прекрасном лице. Я не мог отвести от нее глаз, когда Сиенна подошла прямо ко мне, уверенно расправив плечи.
