— Я люблю тебя, малышка, — прошептал Ной мне на ухо, и я была уверена, что мое сердце сейчас разорвется. — Мы во всем разберемся. Вместе. Я обещаю.
Ной
Уотсон стоял за дверью, когда я вышел.
— Что, черт возьми, с тобой случилось?
Я поморщился, коснувшись губы.
— Сайлас случился.
Уотсон фыркнул.
— Ты хорошо его отделал?
— Нет. Я заслужил это.
— Ты в порядке, парень?
— Я в порядке. Это просто разбитая губа.
— Нет. Я имею в виду Сиенну. И ее беременность.
Я взглянул на него, и мы обменялись понимающими взглядами. Уотсон знал об Иви. Он знал каждую деталь из моего прошлого, что объясняло его беспокойство.
— Я не собираюсь лгать и притворяться, что это ни хрена не значит. Но прямо сейчас я не могу сосредоточиться на этом. Нам нужно увезти Сиенну отсюда в безопасное место. Тут мы — легкая добыча.
Он оттолкнулся от стены.
— Согласен.
— Пришло время для плана «Б».
Уотсон изучал меня.
— План «Б»?
Я вздохнул. Это было не то, чего я хотел для Сиенны. Я никогда не хотел, чтобы ситуация обострилась до такой степени, чтобы у нее больше не было выбора или контроля над собственной жизнью. Какая-то часть меня продолжала надеяться, что, возможно, для Сиенны существовал какой-то другой вариант, который не требовал бы от нее отказываться от всей своей жизни. Но теперь все изменилось, и у нас не было других вариантов.
— Угу, — пробормотал я. — План «Б».
Уотсон кивнул.
— Я займусь этим. И еще, этот парень Эндрю, о котором ты просил меня узнать, — пожал плечами Уотсон. — Он чист. Так что, думаю, я учуял в тебе ревность.
— Отвали.
Он ухмыльнулся как идиот и двинулся по коридору мимо поста медсестер. И впервые с тех пор, как у меня из-под ног выбили почву, я смог услышать свои мысли. Подумать о том, что, на самом деле, означала эта беременность.
Сиенна была беременна. Я снова стану отцом. Как, черт возьми, такое вообще возможно? Как бог мог дать мне еще одного ребёнка, когда призрак моей дочери все еще преследует меня каждую минуту?
Я сгорбился и прислонился спиной к стене. Мой разум был на взводе, а мысли — в абсолютном хаосе. С огненно-рыжей женщиной все было достаточно сложно. Но я только что смирился с тем, что больше не хочу уходить. Быть без нее — не вариант, черт возьми.
А теперь она была беременна.
Боже мой.
Я знал, что я был не единственным родителем, потерявшим ребенка. Но также я знал, что многие родители, пережившие такую же потерю, как и я, боялись забыть об этом. Боялись проснуться однажды утром и понять, что образ и память об этом ребенке исчезнет.
Но только не я.
Каждую чертову ночь я молился, чтобы лицо Иви исчезло, чтобы я забыл эти ярко-голубые глаза, в которых светилось озорство, и крошечные белокурые кудряшки, которые развевались, когда она бросалась в мои объятия.
И ее смех… Я был готов на все, чтобы забыть ее смех, который обладал способностью мгновенно вызывать у меня улыбку, независимо от того, в каком плохом настроении я был. Иви могла писать на стенах перманентными маркерами, и я приходил в ярость. Но мой гнев усмирял ее заразительный смех и милая улыбка.
Долгие годы я желал, чтобы эти воспоминания исчезли. Но каждое утро я просыпался, и лицо Иви вновь четко возникало в моем сознании, как будто я видел ее только вчера.
Теперь я снова собирался стать отцом. Скорее всего, я собирался по уши влюбиться в этого крошечного малыша, от которого у меня перехватывало дыхание, и который брал в тиски мое сердце своим существованием так же, как его маленькая ручка обхватывала мой большой палец. И все же мне почему-то казалось, что я никогда не смогу полюбить другого ребёнка так, как я любил Иви. Да, и возможно ли это вообще? Смогу ли я смотреть на другого ребёнка, не видя лица Иви? Смогу ли я держать на руках нового малыша, не думая о том, кого я потерял? Так много гребаных вопросов. Столько сомнений и неуверенности. Мой разум был чертовым минным полем.
— Возьми себя в руки, Ной, — пробормотал я себе под нос, несколько раз проведя руками по волосам. У нас еще было время во всем разобраться, и все спокойно переварить. Сейчас безопасность Сиенны была моим главным приоритетом. Все остальное могло подождать.
— Простите?
Я поднял голову и увидел перед собой кучу розовых и белых шариков.
— Не подскажете, это палата Сиенны Уитлок?
В голове у меня тут же вспыхнуло предупреждение, ноздри раздулись, а по венам заструился адреналин. Я встал, пытаясь разглядеть что-нибудь за этими чертовыми шариками.
— Кто ее спрашивает?
— Я — друг. — Он неловко отодвинул шарики в сторону и протянул руку. — Я — Эндрю, друг Сиенны. Спенсер сказал мне, что она здесь.
Я усмехнулся.
— Чертовы близнецы вечно чешут языками, когда им следовало бы держать свои долбаные рты на замке. — Я расправил плечи и шагнул вперед. — Что тебе нужно от Сиенны?
— Ты — Ной. — Эндрю прищурился.
— Да, а ты сваливаешь.
В его глазах сверкнул вызов.
— Ты — тот самый парень, который обрюхатил ее и бросил.
— А ты — тот ублюдок, который, похоже, был готов оперативно занять мое место.
Легкая усмешка тронула уголки его рта.
— Не моя вина, что ты позволил ей ускользнуть от тебя, старик.
