Ненавижу тебя полностью

— Этому нас учили в морской пехоте. Ты должна представить себе мысленно квадрат, провести пальцем по одной стороне на вдохе, задержать дыхание и на выдохе провести по другой стороне.

— Я не могу, — содрогнулась я. Мой разум превратился в водоворот безумия, не оставляя места для чертова квадрата.

— Ты должна. Тебе нужно дышать. Вдох и выдох. Глубоко и медленно.

Я задыхалась, моя грудь вздымалась с каждым трудным вдохом. Но как бы я ни старалась, воздух не мог попасть в мои легкие.

— Ной.

Я схватила его за руку, впиваясь ногтями в его плоть, по спине пробежали мурашки.

— Ты должен знать… — Мой голос срывался из-за частых, панических вдохов. То малое количество кислорода, которое я могла вдыхать, обжигало горло изнутри. Ребра были сжаты.

Перед окном мелькнули фары машины, и Ной выругался.

— Блядь. Уотсон! — воскликнул Ной. — Мне нужна твоя помощь!

— Ной? Где ты, мать твою?

— Я здесь!

Ной обхватил ладонями мои щеки, его большие пальцы скользнули по моим губам.

— Что, черт возьми, с тобой происходит, Сиенна? Сначала тебе без видимой причины становится плохо, а теперь у тебя, черт возьми, приступ паники? — Его обеспокоенный взгляд скользнул по моему телу, прежде чем он снова посмотрел мне в глаза.

— Ной! — У меня закружилась голова, головокружение охватило меня с такой силой, что ноги подкосились. — Я…

— Сиенна, что, черт возьми, происходит?

Дверь распахнулась, и я согнулась пополам, все еще отчаянно задыхаясь, когда увидела Сайласа, стоящего в дверном проеме.

— Она беременна. Моя сестра, черт возьми, беременна.

Внезапно все выключилось. Не было ни звука. Ни цвета. Ни света.

А потом я упала.

Сиенна

Иногда в моём сознании были проблески.

Я ощущала, как Ной нёс меня на руках. Чувствовала его тепло и биение сердца.

— Нам нужно отвезти её в больницу.

«Спенсер?»

— Всё хорошо, малышка. Я тебя держу.

— Хрен там всё хорошо.

«Сайлас?»

— Что случилось?

— Не знаю. У неё участилось дыхание. Уотсон, заводи грузовик.

Двери машины захлопнулись. Двигатель взревел.

— Держись, малышка. Просто дыши.

— Что ты с ней сделал?

«Спенсер, он ничего не делал».

— Гони! Гони! Гони!

— Она тебе не сказала?

Прикосновение. Прикосновение руки к моей щеке.

— Боже мой, Сиенна. Почему ты мне не сказала?

Всего один день. Мне нужен был только один день.

Сознание затрепетало, и я вновь погрузилась в темноту. Вокруг была лишь чернота, тело было невесомым, а в голове не было никаких мыслей. Только пустота, тишина и какой-то звук, отдающийся эхом вдалеке. Затем звук стал приближаться, становясь все громче.

— Сиенна?

«Ной?»

— Ты в порядке.

Я с усилием подняла тяжелые веки.

— Ной?

— Да. Я здесь, малышка.

— Где мы? — Я обвела взглядом комнату.

Пол и стены вокруг были белыми. Единственным цветным пятном было бледно-жёлтое тканое одеяло, лежащее на белой простыне, накинутой на меня. Запах отбеливателя и дезинфицирующего средства наполнял мои лёгкие.

— Почему я в больнице?

— Ты упала в обморок.

Нет. Я попыталась сесть и потянулась к животу.

— Ребёнок…

— Всё в порядке. — Ной склонился надо мной, осторожно укладывая меня обратно. — Вы оба в порядке.

Облегчение захлестнуло меня, тело отяжелело от усталости. Я вспомнила эпизоды, как мне было трудно дышать.

— У меня был приступ паники.

— У тебя упало давление, и ты упала в обморок. Конечно, приступ паники не помог делу. Но сейчас с тобой все в порядке. — Ной коснулся тыльной стороной ладони моей щеки. — Почему ты не сказала мне?

Я взяла его руку в свою.

— Я собиралась. Просто в какой-то момент все вышло из-под контроля.

— Ты должна была сказать мне, Сиенна.

Я услышала разочарование в его голосе и, отпустив его руку, попыталась сесть.

— В какой именно момент между похищением меня человеком, о котором я ничего не слышала несколько недель, и тем, что я внезапно узнала о картеле убийц, преследующих меня, я должна была тебе рассказать?

Ной встал. Его выцветшие синие джинсы низко висели на бедрах, ткань черной футболки облегала изгибы груди и спины.

— Я думал, ты принимаешь противозачаточные.

— Я принимала. — Я нервно теребила руками одеяло с нитками. — Говорят, противозачаточные средства эффективны на девяносто девять и девять десятых процента. Думаю, мы попали в тот самый ноль и один десятый процента.

Я изучала Ноя, пока он усаживался в кресло в углу. Он задумчиво трогал пальцами свой подбородок, его взгляд был устремлен вдаль, а мысли витали где-то далеко.

От нервов у меня скрутило живот. Я ненавидела то, что не понимала, о чем он думает.

— Ты злишься?

— Да.

Мое сердце ушло в пятки, на глаза навернулись слезы.

— Я злюсь на себя.

Я удивленно посмотрела на него.

— Я ушел от тебя, думая, что защищаю, а на самом деле, я оставил тебя одну со всем этим.

— Но ты не знал.

— Ты права. Я не знал. Но представь, что бы было, если бы я не вернулся.