Хейли подошла к пятизвездочной гостинице, здание которой считалось ярчайшим образцом архитектуры модерна. Недавно отреставрированный фасад, подсвеченный множеством огней, сейчас почти не отличался от фотографий с рекламных проспектов. Немного отретушированный фильтром весенней испанской ночи, он казался почти волшебным. Может быть, даже способным на чудо изменить чью-то жизнь.
Было уже практически утро. Одинокое черно-желтое такси караулило постояльцев. Портье у дверей не было. Хейли задумчиво толкнула тяжелую стеклянную дверь здания, которое теперь было занесено в фонд Юнеско.
Внутри было светло и могильно тихо. Мокрые, босые ноги Хейли оставляли следы на мраморном полу и оглушающе хлюпали, отдаваясь эхом по всему лобби. Она незаметно проплыла мимо дремавшего за книгой молоденького консьержа, как вдруг остановилась и, повернувшись к нему, спросила:
– Бар еще открыт?
Консьерж дернулся и посмотрел на свои ручные часы.
– Простите, мэм. Сегодня уже закрыто.
Хейли слегка улыбнулась своей же глупости.
– Ну, конечно.
– Но, приходите завтра, вам там понравится! – уже вдогонку протараторил он.
Хейли безразлично махнула, свободной от тяжести дорогой, кутюровской обуви, рукой.
– Обязательно, – даже не поворачиваясь к нему ответила она и, подойдя к лифту, нажала на кнопку вызова.
Лифт открылся мгновенно, словно только ее и ждал здесь всю ночь, чтобы поднять в люксовое убежище на 4-м этаже. Ей не хотелось возвращаться в номер, но больше, этим ранним, предрассветным утром, пойти было некуда. Так что, собрав все свое нежелание в кончики слегка онемевших пальцев, она зашла в лифт и нажала кнопку с цифрой 4
Двери лифта начали закрываться, и неимоверная тоска захлестнула Хейли. Как будто это был последний раз, когда она видела этот, ограниченный роскошью и пустотой, мир. Она словила себя на мысли, что все равно будет скучать, даже по этой, как ей теперь казалось, совершенно бессмысленной жизни. «Как бы хотелось уснуть», – подумала она.
В этот момент, в закрывающиеся двери, проехав по мраморному полу дешевыми кроссовками, как выскочивший из-за угла на красный свет автомобиль, въехала девушка 25-ти лет.
– Простите, – на ходу бросила она и тут же, не рассчитав траекторию движения, вляпалась в светло-бежевое платье Хейли своим хот-догом, который тут же выронила на пол.
– Простите! Мне так жаль. Простите ради бога! – поднимая с пола остатки своего то ли ужина, то ли завтрака, пробормотала она.
– Ничего, – безразлично произнесла Хейли, устало наблюдая за мигающими кнопками лифта и абсолютно игнорируя ярко-красное пятно от кетчупа на своем платье.
Даниэла, или попросту, Дени, так звали девушку, посмотрела на Хейли и моментально замерла, словно увидела призрака. Похоже Изабель была права. Бессонные ночи, в конце концов, приводят к кошмарам. Но не к тем, где за тобой гоняются странные сущности в виде демонов. Просто картинки плывут перед глазами и, кажется, уже нет возможности четко осознать, где заканчивается сон, и начинается реальность. Она изо всех сил зажмурила глаза. «Как бы хотелось уснуть».
Хейли слегка кашлянула и окинула Даниэлу беглым, усталым взглядом, отметив про себя, что это странное, похожее на мальчишку существо, весьма привлекательно. Она на мгновение даже представила, как смотрелось бы ее худое тело в дорогом вечернем наряде, где-нибудь на коктейльной вечеринке в Лос-Анджелесе. Как эти длинные, элегантные пальцы красиво открывали бы антикварный портсигар. А ее усталые, слегка впавшие глаза, производили бы неизгладимое впечатление своей настоящестью.
Зажглась кнопка четвертого этажа и Хейли беззвучно покинула лифт, все также неся свои драгоценные босоножки в руках, и оставляя это странное, очаровательное существо в одиноком замешательстве.
– Хороших снов, – пошептала Дени в уже закрытую дверь лифта, и устало уперлась в нее лбом.
Оказавшись в полумраке своей комнаты Дени с отчаянием швырнула остатки хот-дога в мусорную корзину. В темном углу на кровати кто-то зашевелился. Клацнул выключатель лампы, и молодая, заспанная мулатка с ворохом кудряшек на голове, щурясь спросонья, посмотрела в сторону Дени. А потом, недолго думая, сразу же нырнула обратно, в еще теплое постельное белье.
– Только что в лифте, – запинаясь начала Дени, – мне показалось, что…
– Опять? – садясь на кровати, устало перебила Даниэлу ее соседка по комнате – Изабель.
Дени нерешительно присела на край своей кровати.
– Я почти уверенна, – растерянно продолжала она, – почти уверенна, что это была…
– Перестань смотреть все эти фильмы и сочинять ночи напролет. Так ведь можно и с ума сойти.
– Да, наверное, ты права. Но…
– Но что? Что? – теряя терпение, опять перебила ее Изабель.
– А как же Моцарт? Бетховен? А Майлс Девис? – не унималась Дени.
– Ты забыла упомянуть Брамса, – съязвила подруга.
– Да, да! Нам всем нужно вдохновение! А его любовь к Кларе Шуман., – Дени мечтательно вздохнула. – Может в этом и есть счастье – любить и творить во имя любви.
– Тоже мне перевоплощение Брамса в этой жизни. Все я спать.
