Мы вышли в центральный зал. Кансуз махнул рукой, и корни ещё одного прохода разошлись в стороны. Короткий коридор, идущий немного вверх, вывел нас к матовой плёнке выхода. Шагнув вслед за учителем, я очутился на траве, прямо возле коряги. Терпкий запах болота сразу забился в ноздри.
Несмотря на ночь, небо над топями было необычайно светлым, и при свете звёзд скудный болотный пейзаж не выглядел так мрачно, как я его помнил. Почему-то у меня вдруг закружилась голова, всё вокруг воспринималось как будто живее и красочнее, чем мне запомнилось, когда я в первый раз побывал здесь, отыскивая дорогу к обиталищу Кансуза.
Проскочив по кочкам вслед за учителем до ближайшей широкой полянки, я воткнул посох в заросший травой торф и опёрся на него, чтобы унять головокружение. Кансуз с удовольствием потянулся и вдохнул полной грудью. На его лице расплывалась довольная улыбка.
— Эх, хорошо… — закряхтел он. — Сто лет не выходил!
Мне показалось, что учитель заметил моё нездоровое состояние, но старательно делал вид, будто не происходит ничего необычного. Головокружение медленно проходило, и я выпрямился.
— Начнём, — сказал Кансуз и взмахнул рукой.
По его движениям я понял, что он рисует свою чародейскую метку на траве, однако ничего не видел. Сосредоточившись, я, кажется, сумел приметить слабые потоки энергий, но всё выглядело как-то расплывчато и блёкло, не то что во время тренировок.
— Вставай сюда, — дед указал на то место, где он нарисовал свою марку. — Закрой глаза и сосредоточься на том месте, куда ты хочешь попасть. Детально представь обстановку. Чем лучше ты визуализируешь нужное место — используй всё, что помнишь, вплоть до запахов, — тем точнее сработает заклинание. Твой знакомый уже близко, если хочешь, я могу устроить для него небольшой розыгрыш… да, это будет забавно.
— Хорошо, учитель, — я уже встал в указанное место. — Я не против.
— Я сделаю твоего двойника, — старик быстрым движением сорвал у меня волос с головы, я и опомниться не успел, — и разнесу его в клочья!
Кансуз ехидно засмеялся в предвкушении.
— Оставлю следы боя… возможно, он и догадается, но какое-то время эта хитрость для тебя выиграет.
— Отличная идея, — я не стал забивать себе голову лишними мыслями — любая помощь сейчас была кстати. — Ещё раз спасибо!
— Ерунда, — отмахнулся Кансуз. — Давно я не выходил на свежий воздух, это пьянит… хочется повеселиться!
Мне такое веселье показалось более чем сомнительным, но я промолчал.
— Ну же, закрывай глаза, сосредоточься! — строго приказал мне учитель.
Я исполнил приказание и живо представил себе, как мы входим в тот злополучный просвет, где нас поджидал отряд Ежа. Попытался вообразить даже шорох листьев, игру света на кронах деревьев — в общем, всё, что успел тогда запомнить. Мне кажется, я ощущал, как сгущаются вокруг потоки энергий, сплетая упругий шар, отгораживающий меня от окружающего пространства. Словно бы издалека я услышал резкое слово-ключ: «Перенос!», и всё завертелось. На долю секунды я потерял ощущение веса, казалось, твердь под ногами пропала и я вот-вот провалюсь куда-то вниз, но тут же я снова почувствовал землю и открыл глаза.
Пейзаж разительно изменился — я снова был в лесу. Здесь, среди деревьев, было совсем темно, но с моим темнозрением это нисколько мне не мешало. Оглядевшись по сторонам, я попытался понять, куда же меня перенесло, ибо то, что я очутился вовсе не там, где ожидал, было очевидно.
Неподалёку я разглядел торчащий из земли валун. Вот оно! Я пошёл в том направлении и вскоре уже различил всю группу камней. Несомненно, это было то самое место, просто я перенёсся немного дальше и, скорее всего, с противоположной стороны, как раз примерно туда, где прятались русские.
Я сбавил шаг, стараясь не шуметь. Как я ни присматривался, никаких следов пребывания русских не заметил, хотя был уверен, что они должны были нас поджидать, а значит, где-то здесь разбивали лагерь. Но не было вообще ничего, и, подходя к валунам, я снова начал терзаться сомнениями, что всё-таки ошибся и переместился совершенно не туда.
Но вот, обогнув валуны, я вышел, наконец, на узнаваемый просвет. Действительно, я находился с другой стороны и сейчас невольно повторил появление группы Ежа. Но все мысли о том, как умудрились русские не оставить следов, в одно мгновение выветрились у меня из головы, когда я увидел на дальней стороне просвета тело.
Забыв о всякой осторожности, я бросился туда, чувствуя, как подкатывает к горлу тугой комок и сердце болезненно сжимается в предчувствии беды. Оставалось ещё несколько шагов, когда я узнал кирасу, торчащую из-под задравшегося плаща, щит и каменный молот в руках павшего. Ноги мои едва сгибались, когда я преодолел последние шаги, чтобы убедиться в ужасающей правде: это был Гильт.
Он лежал лицом вниз, шлем слетел с его головы, но храбрый дварф так и не выпустил из рук оружия: лёжа на щите, он по-прежнему крепко сжимал свой молот. Крови почти не было, и на голове я не заметил ран, но вот из шеи торчало древко стрелы.
