Я не на шутку испугался за него, и тело среагировало как-то само собой, проведя связку из двух ударов разными концами посоха. И я попал оба раза! 10 и 7, отстранённо фиксировал мой взгляд, хотя я уже видел, что противник разваливается на куски.
За моей спиной внезапно зазвучала радостная мелодия фанфар и, обернувшись, я увидел, как окутанный нежно-зелёным светом Ванорз поднимается на несколько ладоней над землёй, при этом не прекращая выпускать стрелу за стрелой. Я не видел результатов его стрельбы, но выскочившее у меня перед глазами окошко красноречиво всё объяснило:
Едва я пришёл в себя, как тут же бросился к Гильту, но тот уже отбросил в сторону смятую каску, снял с пояса бутылочку с зельем и жадно её опустошил. Мне оставалось лишь наблюдать, как мягкое белое свечение окутывает его, смывает с лица кровь и восстанавливает 12 очков здоровья. Теперь его шкала была снова почти полна.
— Ты в порядке? — всё-таки поинтересовался я у дварфа.
— Нормально, — задорно отвечал Гильт, взъерошивая свои опять сделавшиеся чистыми волосы и наклоняясь, чтобы подобрать шлем. — Я получал удары и похуже этого… Ты лучше скажи, что только что произошло с нашим «хозяином»?
— Апнулся он, — влез в разговор Люпа, убирая за спину лук. — Поздравляю! — почему-то эти его слова, брошенные Ванорзу будто бы по традиции, мне показались произнесёнными с приличной долей зависти… Хотя, может быть, плут просто злился от того, что постоянно мазал в этом бою. Тем более Ванорз искренне ему улыбнулся, написав «Спасибо!» в чате.
— Чего? — переспросил дварф, стуча рукоятью молота по внутренней части шлема, чтобы хоть как то выпрямить вмятину. — Опять эти ваши непонятные словечки?
— Ванорз повысил свой уровень, — добродушно пояснил я товарищу. — Я тоже видел такое впервые.
— А, вот оно как выглядит! — Гильт нахлобучил шлем на голову, но вмятина была ещё слишком заметна, и шлем сел плохо. Недовольно сплюнув, он вновь принялся выпрямлять его ударами молота. — Здорово! Мои поздравления!
Ванорз улыбнулся и кивнул, продолжив водить перед собой глазами. Люпа зыркнул в нашу сторону, вздохнул и направился к останкам ближайшего элементаля. Я тоже решил покопаться в ближайшей куче каменистой земли, оставив дварфа возиться со своей испорченной экипировкой.
Как ни странно, эти враги оставили после себя лут: в двух элементалях нашлось по колечку защиты +1, одно из которых выиграл Люпа, а другое снова досталось дварфу. В трёх мы отыскали по маленькому камешку золотистого цвета, которые Гильт, повертев в руках, определил как саомат, а у нас в системном окошке тут же выскочило
Закончив копошиться в останках монстров, Люпа отправился собирать свои оставшиеся целыми стрелы и обшаривать зал на предмет тайников. Ванорз закончил поднимать уровень и тоже быстренько собрал свои стрелы. А Гильт, повздыхав над исковерканным щитом, посчитал его не подлежащим восстановлению, однако выбрасывать не стал, а запихал измятый кусок металла в свой рюкзак.
Вскоре мы все стояли перед статуей, и один за другим мои товарищи касались её, без какого-либо видимого эффекта. Тайников Люпа не обнаружил, но, когда мы его позвали, буркнул, мол, поищет ещё «пока ты тут будешь столбом стоять». В конце концов все отошли от статуи и уставились на меня.
Я глубоко вздохнул и положил свою ладонь на обруч оков, которые как браслет сковывали руки изваяния. Пришедшая вслед за этим боль была вполне ожидаема, как и тёмная пелена, что застелила мне взор.
В этот раз я был готов к медленному возвращению в сознание, и это ватное состояние было встречено мною даже с некоторым облегчением, потому что вело за собой конец той пронизывающей всё тело боли, что служила проводником в чужой разум. Пытаясь побыстрее прийти в себя, сосредоточил всё своё внимание на зрении.
Зеркало, очень быстро понял я. В отражении я видел уже хорошо знакомую мне эльфийку, которую облачала в доспехи другая девушка, в не менее знакомой броне клирика. Причём я застал самое начало процесса.
Миель, вспомнил я имя жрицы и с удивлением обнаружил, что этим именем занят и весь тот разум, куда я опять попал гостем. Прислушавшись к своим, вернее, к её мыслям, я попытался понять свои… наши чувства, ибо ощущение рассеянности уже прошло, у меня было такое состояние, какое бывает, когда только-только очнёшься ото сна. Реальность святилища воспринималась теперь как какой-то далёкий, полузабытый сон на фоне настоящей действительности здесь и сейчас, подкреплённой ощущением холода на коже и прикосновений горячих пальчиков жрицы.
