Неночь полностью

Эшлин с Осриком пожали плечами – похоже, о чем-то их отец все же умолчал. Мия уже в четвертый раз проверила, на месте ли ее клинок из могильной кости, и вышла на пристань. Со стороны канала дули ледяные ветры, причал был скользким от корки инея.

Аколитов загнали в фойе палаццо. Красные стены были завешаны прекрасными портретами в роскошном лиизианском стиле[79]. Цветы в вазах источали легкий аромат, а в высеченном в стене очаге бушевал огонь.

На вершине главной винтовой лестницы стояла шахид Аалея. Хотя ей нравилось думать, что этот нелепый оборот речи встречается только в книгах, при виде женщины у Мии в самом деле перехватило дыхание. Шахид была облачена в красное, как окровавленное сердце, длинное струящееся платье, отделанное черным кружевом и жемчугом. Корсет из кости драка туго облегал талию, а открытые плечи были гладкими и белыми, как сливки. В руке она держала маску-домино на тонкой костяной палочке.

Глаза Лотти округлились, сомнения насчет собственного лица на мгновение забылись.

– Я бы убила собственную мать, чтобы заполучить такое платье…

– Я бы убила тебя и твою мать, чтобы заполучить такое платье, – прошептала Эш.

– Хочешь станцевать, Ярнхайм? – спросила Лотти с каменным лицом. – Лиизианская шелковая парча с корсетом и подобранными перчатками? Да я тебя закопаю.

Смех Мии и Эш быстро прервала Аалея, ее голос мягко окутывал, словно дым.

– Аколиты, – она улыбнулась. – Добро пожаловать и спасибо, что пришли. С момента вашего прибытия в Красную Церковь прошло три месяца. Мы понимаем, что уроки становятся все утомительнее, а перемены – длиннее, поэтому время от времени я убеждаю Духовенство позволить вам… сбросить напряжение, так сказать.

Аалея вновь улыбнулась послушникам, как солнца улыбаются небу.

– Приближается Великое Подношение, и, согласно обычаю, на него принято дарить подарки любимым людям. Через канал находится палаццо претора Джузеппе Маркони, богатого юного костеродного дона, который устраивает самые восхитительные вечеринки из всех, какие я посещала. Сегодня претор организовывает традиционное торжество в честь Великого Подношения; бал, на который приглашаются только самые сливки столичного общества. И я добыла приглашения… для вас.

Аалея будто из воздуха достала пергаментные свитки и медленно помахала ими перед лицом.

– Разумеется, каждому из вас придется придумать убедительный предлог, почему вас пригласили на столь эксклюзивную вечеринку. Но, уверена, я достаточно хорошо вас обучила для этого. В конце концов, это будет бал-маскарад, так что вы можете выбрать любую личину.

Шахид взмахом руки показала на двустворчатые двери.

– Внутри вы найдете подходящие наряды. Наслаждайтесь, дорогие мои. Смейтесь. Любите. Вспомните, что значит жить, и забудьте, пусть и всего на мгновение, что значит служить.

Аалея раздала позолоченные приглашения и повела аколитов через двустворчатые двери. За ними Мия обнаружила великое множество самых прекрасных платьев и сюртуков, которые она когда-либо видела. Лучшего кроя. Из роскошнейшего материала. Эшлин буквально нырнула в ряд с шелковыми корсетными изделиями; даже с Джессамины сошла привычная хмурая маска.

Мия с широко распахнутыми глазами бродила среди изобилия мехов и бархата, парчи и кружева. Прошли годы с тех пор, как она видела такие наряды вблизи. Еще больше с тех пор, как она надевала что-нибудь подобное. В детстве Мия посещала грандиозные балы и вечеринки, носила лучшие платья. Она помнила, как танцевала с отцом, стоя на цыпочках прямо на кончиках его туфель, пока он кружил ее по бальному залу дома какого-то сенатора. На секунду на нее нахлынули воспоминания. О жизни, которую она потеряла. О человеке, которым она могла стать, но так и не стала.

Девушка пробежалась пальцами по ряду масок, которые подготовила для них Аалея. Каждая была изготовлена в стиле вольто – овальная, закрывающая все лицо. Жемчужно-белая керамика, отделанная золотом, с тремя кровавыми слезами под правым глазом. Изысканная работа, мягкая, как бархат.

– Все это немного слишком, не находишь?

Мия обернулась и увидела рядом Трика, хмуро посматривающего на других аколитов. Осрик и Марцелл примеряли различные сюртуки и шейные платки, после чего кланялись друг другу и говорили: «После вас, сэр», «Нет-нет, после вас, сэр». Карлотта облачилась в платье изумительной ткани, которая переливалась разными оттенками, когда девушка крутилась на месте. Тишь с головы до ног был одет в первозданно-белое; его камзол был вышит блестящей серебряной нитью.

– Немного слишком? – переспросила Мия.

– Мы должны быть последователями Матери. А они ведут себя, как дети.

Честно говоря, Мие тоже было не по себе. Первый раз, когда Аалея отправила их в Годсгрейв, ее заперли в камере и избили до полусмерти по приказу Лорда Клинков. С тех пор они десятки раз путешествовали в Город мостов и костей, но Мия никак не могла избавиться от ощущения, что этот «подарок» слишком хорош, чтобы быть правдой. Но в конце концов она просто пожала плечами.