– Итак, в следующий раз, если вы опуститесь до драки, как юнцы в подворотне, я позабочусь, чтобы вы остались юнцами до конца жизни. Это понятно?
Мия наблюдала, как эти двое поеживаются, опустив взгляд в пол. И когда они заговорили в унисон, словно нашкодившие дети перед недовольным родителем, то смогли выдавить из себя лишь писк.
– Да, Достопочтенная Мать, – сказали они.
– Прекрасно. – Материнская улыбка вернулась, будто никогда и не исчезала, и Друзилла по-доброму посмотрела на аколитов. – Думаю, пора завершать наш ужин. Все возвращайтесь в свои спальни. Завтра начнутся занятия.
Толпа медленно разошлась, ученики потянулись к лестнице. Мия подошла к Трику и осмотрела кровавый порез над его бровью. Она заметила, как уставилась на нее Джессамина, чьи губы изогнулись в ухмылке. Водоклик поковылял к себе, бросив напоследок испепеляющий взгляд. Эшлин кивнула Мие на прощание и спустилась по ступенькам. Мия в последний раз посмотрела на стул, на котором сидел лорд Кассий.
«Правая рука самой Матери…»
Всю дорогу к своей комнате она хранила молчание, постепенно закипая. Почему Трик так легко завелся? Куда подевался тот тихоня, молча выслушивавший издевки в зале «Старого Империала»? Он потерял самообладание на глазах у лорда всей конгрегации! В первый же вечер! Его выходка могла закончиться смертью. Это не то место, где прощают ошибки.
Наконец, когда они подошли к двери, Мия не выдержала.
– Ты совсем свихнулся?! – прошипела она так громко, как только осмеливалась. – Что это было?
– Как твои ребра, Трик? – сказал он. – Я невольно стала свидетельницей того, как из тебя выбили все кишки. О, я в порядке, Бледная Дочь, спасибо за…
– А чего ты ждал? Это наша первая
– Он назвал меня
– Что это значит?
– Неважно, – он вырвал руку из ее ладони. – Забудь.
– Трик…
– Я устал. Увидимся утром.
Юноша ушел, оставив Мию наедине с Наив. Женщина наблюдала за ней настороженными темными глазами, трепеща, словно мотылек у черного огонька. Мия нахмурилась, глядя на наполовину законченную головоломку перед собой.
– …Ты, случайно, не знаешь двеймерского? – спросила она.
– Нет. Но Наив уверена, что в читальне есть книги с переводом.
Мия закусила губу. Представила свою кровать с горами подушек и мягким меховым покрывалом.
– Она открыта в такое время?
– Библиотека всегда открыта. Но посещать ее без приглашения…
– Можешь провести меня туда? Пожалуйста?
Темные глаза женщины сверкнули.
– Как она пожелает.
Ступеньки и арки. Арки и ступеньки. Казалось, что Мия с Наив прошли километры в компании каменных стен. Девушка уже пожалела, что не выбрала кровать, – усталость, накопленная за время путешествия из Последней Надежды, начинала брать свое, и она быстро утомилась. Пару раз Мия теряла ориентацию – все коридоры и лестницы выглядели одинаково, и она безнадежно в них путалась.
– Как ты тут не теряешься? – спросила она у Наив.
Женщина провела рукой по спиралевидным узорам, вырезанным в стене.
– Наив читает.
Мия прикоснулась к холодному камню.
– Это слова?
– Больше, чем слова. Стихотворение. Песня.
– О чем?
– О том, как найти путь во мраке.
– Мне хватит и библиотеки. А то скоро мои глаза отправятся спать без меня.
– Тогда хорошо, что она уже на месте.
В конце коридора показались двустворчатые двери. Темное дерево испещрял тот же узорчатый мотив, что украшал и стены. Мия отметила отсутствие ручек, и предположила, что каждая дверь, должно быть, весит около тонны. Однако Наив легонько их толкнула, и створки широко распахнулись, не издав ни звука.
Мия вошла в библиотеку, и уже в третий раз за перемену у нее перехватило дух. Она оказалась на мезонине, с которого открывался вид на лес из богато украшенных полок из темного дерева, выстроенных как садовый лабиринт. На каждой полке стояли книги. Стопки книг. Горы книг. Океаны и океаны книг. Книги из пожелтевшего пергамента и совсем новые книги. Книги в кожаных, деревянных и лиственных переплетах; книги запечатанные и пыльные; книги толщиной с ее талию и тоненькие, как запястье. Глаза Мии загорелись, ногти впились в деревянные перила.
– Наив, не пускай меня туда, – выдохнула она.
– Почему?
– Иначе ты больше никогда меня не увидишь…
– Истину глаголешь, – отозвался сиплый голос. – Зависит от того, какой ряд ты выберешь.
Мия повернулась к обладателю голоса, увидела морщинистого лиизианца, облокотившегося на дальние перила. Он был одет в широкие штаны и потрепанный жилет. На крючковатом носу балансировали очки с невероятно толстыми стеклами, по бокам лысеющей головы топорщились в разные стороны два пучка белых волос, словно не могли определиться, какой путь – лучший для отступления. Спина была сгорблена в форме вопросительного знака. Во рту и за ухом торчали сигариллы. Он выглядел лет так на семь тысяч четыреста пятьдесят два.
