Неночь полностью

Статуя Матери Ночи нависала над их головами, глядя вниз безжалостными глазами. Пока аколиты направлялись в зал перед завтраком, ропот между ними доносил слухи. Двое Десниц стояли на коленях и драили каменный пол под ногами богини щеткой из конских волос. Вода в их ведрах приобрела красноватый оттенок.

Тела Водоклика нигде не было видно.

Эшлин скользнула к Мие и, глядя прямо перед собой, тихо прошептала:

– Слышала о том двеймерце?

– Кое-что…

– Говорят, ему перерезали глотку.

– Это я знаю.

Трик, стоявший справа от Мии, не промолвил ни слова. Мия покосилась на друга, пытаясь отыскать признаки вины на его лице. Трик – убийца, это точно, но в этом зале все убийцы. Только потому, что они с Водокликом подрались накануне, не значит, что он первый в списке подозреваемых. Достопочтенная Мать Друзилла приняла бы Трика за глупца, если бы он убил Водоклика, когда его мотив столь очевиден…

– Думаешь, Духовенство начнет расследование? – спросила Мия.

– Ты слышала, что сказала Мать Друзилла. «Вы убийцы – все как один. И я надеюсь, что вы будете вести себя соответствующе». – Эшлин глянула на Трика. – Может, кто-то воспринял ее слова слишком буквально.

– Аколиты!

Девушки подняли головы и увидели Достопочтенную Мать Друзиллу с распущенными седыми волосами и переплетенными пальцами. Она явилась бесшумно, будто сама была тенью. Пожилая женщина заговорила, и ее голос эхом раскатился во мраке.

– Прежде чем начнутся занятия, я хотела бы сделать объявление. Уверена, все вы уже слышали о вчерашнем убийстве вашего соученика, случившемся прямо в этом зале. – Друзилла посмотрела на мокрое пятно на полу, которое до сих пор чинно драили. – Кончина Водоклика вызывает глубокое сожаление, и Духовенство проведет тщательное расследование. Если у вас имеются какие-либо сведения, приходите с ними в мою комнату в конце перемены. Мы находимся в Церкви Матери Священного Убийства, и жизни ваших соучеников принадлежат ей, а не вам. Если это убийство совершили как акт возмездия, оно явилось результатом затаенной обиды или просто хладнокровного расчета, виновный будет наказан соответствующим образом.

Мия была уверена, что взгляд женщины задержался на Трике, когда она произносила слово «возмездие». Девушка посмотрела на друга, но его лицо по-прежнему ничего не выражало.

– Однако, – продолжила Друзилла, – пока ведется расследование, всем аколитам запрещено покидать свои комнаты после девятого удара часов. Шахиды могут предоставить вам специальное разрешение для тренировок или занятий, но бесцельно разгуливать по коридорам недопустимо. Те, кто нарушит этот запрет, будут строго наказаны.

Мать Друзилла поочередно окинула долгим взглядом каждого аколита. Мия задумалась, что собой представляет «строгое наказание» в общества фанатиков-убийц.

– А теперь, – добавила Друзилла, – проходите в Зал Песен и молча ожидайте шахида Солиса.

Женщина исчезла в тенях, взмахнув черной мантией.

По толпе аколитов прошла волна шепота. Девушка с клеймом рабыни настороженно смотрела на Трика. Юноша с оливковой кожей дергал кусочек плоти на месте, где раньше находилось его ухо, и прищуренно поглядывал на двеймерца. Трик, всех игнорируя, последовал за Десницами, которые должны были вести их на урок. После утомительного подъема на, казалось бы, самую вершину горы Мия и остальные аколиты оказались в Зале Песен.

Она понятия не имела, почему помещение так назвали, но подозревала, что дело отнюдь не в акустике[58]. В потолке было круглое витражное окно, откидывающее ярко-золотой круг прямо в центр комнаты. Зал был просто огромным, по краям его поглощали тени, хотя Мие показалось, что она увидела там те же спиралевидные узоры на стенах. В воздухе пахло засохшей кровью, потом, маслом и сталью. Манекены, мишени для стрельбы и оборудование для тренировок стояли аккуратными рядами. Посредине пола из черного гранита был высечен достаточно широкий круг, чтобы по его краю могли встать сорок человек. Каждый аколит занял свое место, как было указано, и большинство настроились ждать первого урока в молчании.

Эшлин встала слева от Мии и, продержавшись целых десять секунд, зашептала:

– Отбой после девяти! Можешь в это поверить?

Мия осмотрела зал, прежде чем ответить:

– Тут все равно особо нечего делать после наступления темноты.

Девушка ухмыльнулась.

– О, Корвере… Ты себе даже не представляешь.

– Так почему…

– Вам было сказано ждать в тишине.

По Залу Песен раскатился низкий голос, отражаясь от невидимых стен. Мия не слышала шагов, но прямо за ней из тени возник шахид Солис с сомкнутыми за спиной руками. Когда он прошел мимо, Мия поняла, что вблизи мужчина выглядит даже внушительнее, с такими-то широкими плечами и призрачно-белыми глазами. На нем была мягкая черная мантия, на поясе – все те же пустые ножны. Тем не менее он двигался с бесшумной грацией, словно прислушивался к мелодии, которую не слышал никто другой.