— Что ж, я развлёк вас, дорогие курсанты! — Воронцов обвёл взглядом трибуны. — Теперь ваша очередь показать, на что способно молодое поколение!
Он слегка поклонился и покинул арену, направившись к ректорской ложе. Его тотчас сменил Строганов. Завуч в парадном тёмно-синем мундире вышел в центр:
— Курсанты! Проведём несколько дружеских поединков! — разнёсся его голос по залу. — Третьекурсник Снегирев, на арену!
Трибуны взорвались аплодисментами и криками.
На арену легко запрыгнул высокий атлетически сложенный парень. Курчавые тёмные волосы, движения текучие, как у пантеры. Ранг адепта в девятнадцать лет — серьёзное достижение для городской академии. Таких и приглашают в столичную гвардию. Снегирев небрежно крутанул тренировочный меч в руке, и клинок тут же окутался голубоватым сиянием. По трибунам пронёсся восхищённый вздох.
— А теперь! — Строганов выдержал особую паузу, — не менее достойный противник! Третьекурсник Львовский, прошу на арену!
По трибунам прокатился одобрительный гул. Львовский — полная противоположность Снегиреву. Среднего роста, жилистый, с растрёпанными рыжими волосами и россыпью веснушек на бледном лице. Он двигался странно — угловато, будто экономя каждый жест. Никакой показной грации, только эффективность.
Львовский молча поднялся по ступеням на арену, меч в левой руке.
Два бойца встали друг напротив друга. Лёгкая ухмылка Снегирева против спокойной сосредоточенности Львовского.
Строганов встал между ними и произнёс:
— Напоминаю правила товарищеской дуэли. Бой продолжается до сдачи или явного преимущества. Запрещены удары в жизненно важные точки и необратимые повреждения эфирных каналов противника. При звуке гонга немедленно прекратить бой, — он оглядел обоих дуэлянтов. — Бойцы, активируйте защитные барьеры.
По телу каждого практика пробежала рябь — эфирные щиты окутали их прозрачной плёнкой. Снегирев небрежно крутанул меч.
— К бою готовы?
Кивки в ответ. Строганов отступил за пределы арены:
— Начали!
Первым эфирную технику активировал Снегирев — его глаза вспыхнули холодной синевой, вокруг тела заструились потоки силы. Улыбка исчезла с лица, сменившись сосредоточенностью.
Львовский же — прикрыл глаза, шевеля губами. Меч засветился тусклым синим светом, а когда поднял веки, его радужки отливали той же зловещей синевой. Вокруг него не было эффектной ауры — только искажение воздуха, подобное мареву над раскалённым камнем.
Мгновение абсолютной тишины…
И Снегирев атаковал — раз. Второй. Третий. Меч оставлял в воздухе светящиеся следы, каждый взмах сопровождался волной силы. Львовский не уклонялся — его меч находил нужное положение для блока, отводя удары.
Они кружили по арене, то сближаясь в вихре вспышек, то отскакивая друг от друга. Где Снегирев бил размашисто, вкладывая в каждый удар мощь, Львовский отвечал короткими уколами.
Так вот как выглядит фехтование двух адептов. Наблюдаю, впитывая каждую деталь. Занятно то, что бой на мечах возможен только с третьего ранга. Инициированные и неофиты сражаются только в рукопашку. Причин не знаю, но, скорее всего, всё завязано на контроле эфира. Новичку нереально напитать клинок, от того меч становится больше обузой, да и не только меч.
Клинки скрестились, высекая сноп эфирных искр. Снегирев что-то прокричал, его аура вспыхнула ярче. Львовский ответил — и его меч налился синевой.
В итоге победил Снегирев. Фехтование, как и жизнь, любит простые решения. Львовский всё усложнял.
Следующие два поединка оказались предсказуемыми. Третьекурсники лупили друг друга эфиром, рассыпая искры и упиваясь собственной крутостью. Зрители восторгались. Комиссия одобрительно кивала. Всё как полагается на таких показательных выступлениях.
— А теперь, — Строганов в очередной раз вышел в центр арены, — предлагаю архимагистру Воронцову самому выбрать следующую пару! Любых курсантов из присутствующих!
Воронцов одобрительно кивнул и поднялся. Взгляд цепких голубых глаз скользнул по трибунам, остановившись на плечистом парне во втором ряду:
— Вот этот молодой человек.
Избранный счастливчик приосанился. Ещё бы — сам великий архимагистр заметил.
— А вторым… — Воронцов продолжил осматривать зал, пока не заметил мою зелёную морду. Нет, чувак. Только не сегодня. СЕРЬЁЗНО! ДЯДЯ, НЕ НАДО! На его губах появилась весьма характерная усмешка. О да, я хорошо знал такие усмешки, предвещавшие крупные неприятности.
— Пожалуй, вот этот интересный юноша с необычным цветом лица.
— Вот же ж… — бормочу, поднимаясь. Весь зал, как по команде, уставился на мою рожу. — Всегда знал, что чувство юмора у мастеров боевых искусств довольно своеобразное.
Брови Строганова взлетели вверх. Секретарь, находящаяся в ложе, наклонилась к Воронцову:
— Уважаемый Архимагистр, прошу прощения, но этот курсант… У него временный запрет на использование эфира. Медицинские показания.
Воронцов перевёл взгляд на Викторию Александровну. Но та промолчала, не став никак комментировать его выбор. Молчание — знак согласия.
