— Для неофита даю фору! — громко объявил Михаил, обращаясь не только лично ко мне, но и зрителям. Надо же, умеет играть с публикой, похвально. — Первую минуту буду только защищаться! Попробуй пробиться, если сможешь!
По стадиону прокатилось одобрение. Такой жест считался проявлением благородства и уверенности в своих силах. Аристократы это любили.
Чешу затылок, разыгрывая замешательство.
— Эфир первой ступени, активация, — бормочу нарочито неуверенным тоном, сложив пальцы в начальную позицию — так, как учат первокурсников на самых первых занятиях.
Зрители не смогли сдержать смешки. Вокруг меня проявилось слабое серое с синим оттенком свечение. Такой уровень эфира годился разве что для освещения комнаты ночью, но никак не для серьёзного поединка.
Делаю несколько шагов навстречу противнику и нелепо размахиваю руками, пытаясь нащупать в воздухе невидимую преграду. Выглядело это настолько комично, что даже непробиваемый серьёзный судья усмехнулся.
— Атакуй же! — крикнул Наумов. — Или совсем не умеешь⁈
— Сейчас… сейчас ты получишь… — делаю вид, что концентрируюсь, собирая жалкие крохи эфира в кулак. — А-а-а-а! Вот те!
С боевым кличем бросаюсь к его защитному контуру и бью кулаком. Синее свечение ударило разрядом отдачи, и отпрыгиваю, тряся якобы обожженной рукой.
Стадион взорвался хохотом. Зрители посгибались от смеха, увидев столь неуклюжие попытки. Курсанты Гвардейского Училища неистово аплодировали своему чемпиону, в то время как мои «соакадемисты» мрачно опускали взгляд, стыдясь моего выступления.
Наумов театрально поклонился публике, упиваясь вниманием. Затем упер довольный взгляд на меня и прокричал:
— Ты даже не знаешь основ! Контур Архитектора нельзя пробить грубой силой! Для этого нужно хотя бы понимать базовую структуру эфирных сплетений, неуч!
…
В императорской ложе было тихо. Чиновники морщились, наблюдая за жалким представлением.
— Виктория Александровна, — обратился к Державиной ректор Гранитного Института, поглаживая бородку, — выставлять неофита на турнир… это, знаете ли, самонадеянно, не находите?
Та сохраняла поистине ледяное спокойствие.
— Всё-таки турнир — это престиж наших академий, — продолжал Илья Петрович, не дождавшись от неё ответа. — Такая демонстрация некомпетентности выставляет в дурном свете вашу академию.
— Не будем спешить, — внезапно произнёс Воронцов, не отрывая взгляда от арены. В отличие от остальных, он не улыбался и внимательно следил за каждой мелочью. — Поединок только начался.
…
Тем временем Наумов, упиваясь превосходством, начал усложнять контур. Эфирные линии от его защиты потянулись вперёд, как щупальца, пересекаясь и скручиваясь, при этом образуя трёхмерную решётку-клетку, что взяла меня в клешни. «Поглощающая геометрия» — техника среднего уровня контурщиков, направленная на изоляцию противника.
Изображаю панику, дёргаясь из стороны в сторону, не понимая, что происходит. Наконец, решётка усиленно закрепилась вокруг, образовав кубическую клетку с мерцающими синими гранями.
— Поединок окончен, — самодовольно объявил Наумов, повернувшись к судье. — Пленение противника считается победой.
Судья нахмурился, но не спешил объявлять результат. Да, я был изолирован, но по правилам турнира поединок заканчивался либо признанием поражения, либо неспособностью продолжать бой, либо на усмотрение главного судьи, а тот не подавал никакого знака об окончании.
— Эй, гвардейский, — окликиваю его, — не рановато праздновать?
Наумов обернулся и криво усмехнулся:
— Ты в эфирной клетке, деревенщина. Даже адепт третьей ступени не сможет выбраться из моей конструкции, не говоря уже о жалком неофите. Сейчас я просто сожму её и поломаю тебе хребет.
Улыбаюсь и демонстративно потягиваюсь, точь разминаясь перед настоящим боем.
— Знаешь, в чём проблема вас, Архитекторов? — и в моём голосе прозвучали особые нотки, что обычно приберегаю для особых случаев. — Вы слишком полагаетесь на учебники и теории. А ведь основы эфирологии просты, если вдуматься.
С этими словами концентрирую имеющийся эфир — весь запас неофита первой ступени — в одной точке. Прямо на кончике указательного пальца. Синий крохотный шарик затрещал, заискрился. Это не было какой-то сложной техникой. Элементарная физика: чем меньше площадь воздействия, тем выше давление.
— Например, — говорю ему, и кончик моего пальца вспыхнул ярче, — чем больше контур конструкции, тем слабее плотность эфира в отдельных участках.
И резко тыкаю в ближайшую грань клетки. Раздался высокий звук, напоминающий треск стекла. И в громоздкой контурной конструкции появилась трещина.
Стало тихо. Весь стадион смолк разом. О, а этот потерянный взгляд Наумова…
Не теряя момента, бью ногой по трещине. И вуаля. Эфирная клетка разломилась и рассыпалась мерцающими осколками, что тут же растаяли в воздухе.
Секунда.
Вторая.
И арена взорвалась возгласами изумления.
— Ды-а-а-а!
— Он сделал это! Неудачник-неофит сломал клетку архитектора! Он ненормален!
— Это невозможно!
Наумов же застыл с открытым ртом, не понимая, как так произошло⁈
