Майор Варшавский — коренастый офицер с торчащими усами, шагнул вперёд:
— Курсант Волков. Вы вмешались в государственную операцию по поимке британского шпиона, — прозвучал его прокуренный голос. — Кто вам приказал?
Хмурюсь, собирая мысли в кучу. Так. Либо вопрос поставлен абсурдно. Либо меня заведомо считают приспешником британского шпиона? Погоди-ка. Что там сказала Бубновская? Перевожу на неё взгляд и переспрашиваю:
— Вы сказали, я оказал помощь преступнику? Ерунда. Насколько помню, единственному человеку, которому я оказал помощь был мастер Скворцов — заместитель уважаемого архимагистра Воронцова, так к слову, — отвечаю, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия. Какого хрена⁈ Скворцов, сучара, британский шпион⁈ Тем не менее, продолжаю: — Увидел, как на него напали какие-то люди, и решил помочь. В чём проблема?
Присутствующие обменялись взглядами. И Бубновская произнесла, чётко выделяя каждое слово:
— Дмитрий Александрович Скворцов, которого вы так героически спасли, является британским шпионом. Он семнадцать лет работал на Корону, передавая в Британию сведения особой важности. Сегодня ночью должно было состояться его задержание, тщательно спланированное и подготовленное. Но благодаря вашему вмешательству, он сбежал.
Попадос.
Вот это я попал.
Помогай после такого людям.
Что ж, выходить из роли уже не вариант, так что отображаю на лице шок. Даже испуг.
— Это какая-то ошибка… — произношу растерянно. — Скворцов — правая рука Воронцова, его доверенное лицо. Как он может быть…
— Шпионом? — закончил за меня гражданский в очках, при этом улыбнувшись. — Очень просто, юноша. Он втёрся в доверие, создал безупречную репутацию, и годами предавал всё, что клялся защищать. Стандартная схема.
Смотрю ему в глаза за очками. Эх. За прошлую жизнь видел же немало двойных и тройных агентов, сам иногда играл подобные роли. И попался. В голове мелькнули воспоминания о слишком быстром бегстве Скворцова. Его фраза благодарности напоследок сейчас приобретала новый смысл. Высмеивание. Он тупа поглумился надо мной. Однако, откуда мне было знать, что он — крыса? Видел его всего раз, когда тот выводил меня из отдела, вот и всё. Мысли людей читать не умею, так что… Попался и попался. Провалы тоже бывают. Случалось раньше. Ну, да ладно. Всё это, пусть и неприятно, но не смертельно. Конечно, не поджог дома, всё серьёзнее, но как сказала Бубновская, стоит говорить правду, и оставить всё на правосудие. Если же и правосудие не справится, возьму всё в свои руки, хе-х. Гнить в казематах из-за нелепых обстоятельств? Нет, конечно. Нужно ценить свою жизнь и бороться за неё.
— Итак, повторяю вопрос, — взгляд Бубновской буравил меня, точь пытаясь проткнуть сознание и узнать всю правду. — Кто вам приказал помочь Скворцову? С кем вы работаете? На кого шпионите?
— Никто мне не приказывал… — отвечаю с идеальной интонацией искреннего удивления. — Увидел человека в беде и помог ему. Очевидно, что совершил ошибку. Вы бы не помогли на моём месте? Как курсант Городской Военной Академии Практической Эфирологии я не мог поступить иначе…
Что ж. Остаётся быть честным. Ни с какой шпионской агентурой я не связан, так что плевать. Пусть проводят любые проверки. Не проблема. Подключат пытки? Вперёд. Бывал я в плену у полевых командиров в Афганистане, вот там пытки, не говоря уже о застенках китайской контрразведки. А что творили религиозные фанатики, посчитавшие меня демоном. По сравнению со всем этим, имперские следователи — настоящие вежливые ребята…
Четыре дня прошли довольно быстро, учитывая, что находился под стражей, в тюремной камере. Нарисовывается прямо закономерность. То ли мир пытается упрятать меня в клетку, дабы я не покорил его, и таким образом со мной борется. То ли я сам такой неудачливый, что в тюрьме провожу едва ли не чаще, чем в академии. Но, что есть — то есть.
