Несёмся через лагерь, перепрыгивая канавы, огибая палатки и навесы. Со всех сторон доносятся крики, раздаётся горн, свист. Кто-то на бегу пытался разговаривать:
— Что происходит⁈
— Ледяные напали!
— Откуда⁈
— Да по всему периметру, идиот!
— Мы все сдохнем…
— Заткнись!
Куваева вывела нас к низкому, приземистому бараку с железной дверью. Над входом висела вывеска: «АРСЕНАЛ №3».
У дверей толпились солдаты из других взводов, получая оружие от суетящихся оружейников. Те выдавали всё наспех, без описи и формальностей, просто выгребая из ящиков в протянутые руки что попадалось. Копья, топоры, мечи, секиры, алебарды — всё что угодно, лишь бы резало, кололо или дробило.
— Быстрее! Быстрее! — надрывался старший оружейник, тощий как жердь, с кривыми зубами и водянистыми глазами. — Разбирайте, сучары, всё, что есть! Оформлять некогда!
Наш взвод втиснулся в эту толпу. Каждый старался урвать что получше.
Выхватываю длинный, покрытый ржавчиной меч. Рукоять обмотана пожелтевшей кожей, но лежала в руке неплохо. Митька получил топор на мощном топорище — неуклюжий, громоздкий, точно не для его телосложения. Захар, пыхтя, сжимал в руках алебарду с кучей зазубрин на лезвии.
— Копья, давай копья! — орала Куваева, расталкивая толпу. — Первым рядам! Живо! — и тут же, не давая опомниться, начала раздавать приказы своим сержантам.
— Анисимов! — схватила его за грудь. — Берёшь отделение, и вперёд на северный пост! Твоя задача — центр! Белов — с отделением на левый фланг от Анисимова! Не дай ледяным прорваться! Трофимов — ты со своими на восточный пост!
— Есть! — хором отозвались все трое.
Анисимов тут же бросил на нас быстрый взгляд, выхватил из-за пазухи мятый листок, нахмурился, прочёл несколько фамилий, потом просто махнул рукой и наугад ткнул пальцем:
— Волков, Митька, Сомов, Захар, — он быстро указывал на каждого, — Петров, Соколов, Игнатов, Баринов, Тучков, Жуков, Медведев, Лисичкин, Курочкин. Вы — первое отделение! За мной!
Застегнув воротник, он сплюнул на снег и развернулся, указав направление:
— Ходу! Держимся плотно! Дистанция — два шага! Не растягиваться! — и побежал.
Мы за ним, теперь только не всем взводом, а группой в тринадцать человек плюс сам сержант. Снег хрустел под сапогами, дыхание вырывалось клубами пара. Холод грыз нос, пробирался под плохо застёгнутые воротники. Но адреналин, а у кого и страх, подгонял лучше кнута, и даже самые неповоротливые из новичков двигались неожиданно прытко.
Пересекаем ещё часть лагеря, выбегаем на открытую площадку, где находилась вышка северного поста.
И я увидел их.
Ледяных.
Они атаковали укреплённую позицию на холме, что прикрывала подход к лагерю. Десятки фигур, закутанных в шкуры, с синими лицами и топорами, да тесаками.
Северный пост пал. Пара защитников все в крови, отчаянно отбивались. Но и тех смели прямо на наших глазах.
— Вот и они! — гаркнул Анисимов, выхватив из ножен меч. — Нужно удержать холм!
И мир сузился до одной точки. До холма, покрытого алым снегом, где отрубали головы последним павшим защитникам. Ледяные воины с горящими фанатичными глазищами, напоминали древних варваров-викингов. Только вместо классического клича «Один!» завыли иные молитвы. Безумные, надрывистые, обращённые к богам, коих не существовало.
Анисимов остановился перед нами всего на мгновение. Вокруг него вспыхнул эфир — насыщенный синий, плотный, стабильный. Адепт третьего ранга, практически подмастерье. В здешних условиях — неплохо.
— Слушай сюда! — он не обернулся к нам, лишь сжал крепче рукоять меча. — Забудьте всё! Тренировок не было, вы не готовы, времени нет! — он говорил отрывисто, поглядывая на ледяных, что меняли боевой порядок при виде нас. — Сейчас только одно задание — убивать! Цельтесь в шею, глаза, пах! Не пытайтесь блокировать их удары — просто уклоняйтесь! Жрите снег, кувыркайтесь, но не стой на месте! Или сдохните первыми! Я подсоблю, как смогу!
Он повернул голову набок и обвёл нас горящим взглядом:
— А ТЕПЕРЬ В БОЙ, САЛАГИ! ДОКАЖИТЕ, ЧТО ВЫ — МУЖЧИНЫ! ВПЕРЁД!
И сорвался с места первым, врезаясь в передовых варваров.
Вот же, дурная голова. Но смельчак. Со скрытой улыбкой бросаюсь следом. Позади неуверенные крики наших зэков, кто-то пытался подбодрить себя, кто-то зачитал молитву на бегу.
Неважно.
Всё неважно.
Переключаю сознание на режим боя.
Активирую духовное ядро. В глазницах закружилась чернота. Тьма. Бесконечно голодная.
Но тут же, инстинктивно, накладываю поверх технику подводного зрения. Глаза вспыхивают обманчивой синевой, скрывая бездну. Синий эфир обычного неофита ширмой прикрыл то, что пока должно остаться тайным.
Мир замедлился.
Звуки стали гулкими.
Движения — плавными.
Теперь вижу всё.
