Оборачиваюсь к Анисимову, собираясь ответить на очередной его вопрос, но всё моё внимание привлёк третий подмастерье — тот, что по какой-то причине так и не вступил в сражение. Он стоял на вершине холма. Высокий, худой, с длинными седыми волосами, заплетёнными в косы. Лицо скрыто деревянной маской — белой, с синими узорами.
Он просто наблюдал. И стоило нашим взглядам встретиться, я ощутил нечто странное. Кажется, он испытал нечто схожее, увидев меня. Потому что в следующий момент коротко кивнул, то ли с уважением, то ли с угрозой, развернулся и исчез за гребнем холма.
— Что это было? — хрипло спросил Анисимов, проследив за моим взглядом.
— Кто знает, — отвечаю, опуская меч. — Но что-то подсказывает, мы ещё встретимся.
Пронзительный звук разрезал воздух. Низкий, вибрирующий, глубокий, как рёв допотопного чудовища. Боевой рог язычников. Трижды он прогудел, извещая об отступлении.
— Отзыв, — выдохнул Анисимов, опираясь на плечо Митьки. — Отступают. Пока.
На холме наступила тишина — странная, особенно после грохота боя. Слышны лишь стоны раненых и тяжёлое дыхание выживших. Из нашего отделения в тринадцать человек осталось шестеро, включая меня. Митька, Захар, Сомов с раной в ноге, Жуков и сам Анисимов. Снег вокруг потемнел от крови, превратившись в бурую жижу.
— Собирайте своих, — прохрипел Анисимов, сплёвывая сгусток крови. — Мёртвых тоже. Нельзя оставлять тела.
— Почему? Ты так и не сказал тогда… — спросил Митька, дрожащими руками перевязывая собственное предплечье оторванным лоскутом рубахи.
— Ритуалы, — коротко ответил Анисимов. — Они используют тела врагов в обрядах. Приносят кровавые жертвы своим богам.
Митька позеленел. Но сразу пошёл собирать тела.
Как и остальные.
Я тоже помогал укладывать погибших на импровизированные сани, сооруженные из досок разрушенного поста. В суматохе успел ещё и выкачать эфириум у второго подмастерья. Свежак ещё. На морозе тела, как и эфириум, распадаются медленнее. Выходит, север — идеальное место для моей прокачки?
В который раз поражаюсь собственному оптимизму.
Что ж, таков путь.
Подхожу к Захару, помогая ему перевязать рану. Бинтов не было, пришлось рвать одежду с погибшего. Живым сейчас нужнее.
— Ты спас меня, Сашка, — сказал купец тихо, глядя на мою морду странным взглядом. — Если бы не ты, тот ледяной прирезал бы. Я видел, как ты его уработал.
Пожимаю плечами:
— В общих интересах сохранить как можно больше наших. Так что не придумывай себе всякого.
— Ты дрался… иначе, — продолжал он как-то завороженно. — Я видел. Не как новичок. Даже не как солдат.
— Все дерутся по-разному. Зафиксируй повязку плотнее. Кровь нужно остановить.
Он не стал настаивать.
— Дрался достойно, — вдруг сказал Сомов, закончив привязывать тело переломанного Лисичкина к самодельным носилкам. — Не знаю, кто ты, Сашка, но спасибо, — и кивнул мне с благодарностью.
В такие моменты лучше просто молчать. Пусть отойдут от боя. После поймут, что всё это из-за горячки. А в горячке у страха глаза велики. Через день-два уже будут думать, что ничего особенного-то и не произошло. Так что просто выдыхаю и делаю свою работу.
Анисимов пока что обследовал разрушенное укрепление и наткнулся на выжившего караульного. Тот отделался легко — рассечённым виском и сломанными пальцами.
— Они нападали по всему периметру… — пришёл караульный в сознание, когда Анисимов усадил его на камень. — Все посты одновременно… По сигналу.
Анисимов задумчиво выдохнул:
— Скорее всего, их шаманы проводили ритуал для новичков. Было много неофитов среди них. Только вот, где сам шаман?
— Очевидно, он тот самый с холма, — вставил я свои пять копеек, подходя ближе.
Анисимов обернулся:
— Вот как? С чего ты так решил?
— Не зря же он не сражался, — пожимаю плечами. — Ещё и в той странной маске был.
— Может, и так, — согласился Анисимов.
Мы потратили ещё минут десять, закрепляя тела и заканчивая перевязку раненых. Пора было возвращаться в лагерь. Звуки боя больше не разносились по степи, что значило: на других участках сражения тоже завершились. Пусть теперь относительно безопасен. Так что двинулись обратно — без спешки, но упорно. Каждый тащил свою ношу — кто носилки с ранеными, кто с мёртвыми, кто оружие, а кто помогал идти тем, кто почти мог сам.
— Как вы, сержант? — спросил Митька.
— Еще всех вас переживу, — затянулся тот сигаретой, прихрамывая. Затем перевёл взгляд на меня. — А вот насчёт тебя интересно поболтать, Волков. Никогда не видел такой скорости. И силы. Особенно среди неофитов.
— Всё когда-то случается впервые, — просто смотрю вперёд.
— Для человека, который только что убил двух подмастерьев, ты на удивление спокоен.
— Пока ещё не осознал, — отвечаю, всё также глядя вдаль. — Потом накроет.
Сержант хмыкнул, но больше не стал развивать тему.
Так и продолжали путь в тишине, лишь иногда переговариваясь по делу.
Примерно на полпути заметили другую группу, бредущую по снегу в том же направлении. Приглядевшись, узнаю Белова. Он вёл всего троих бойцов. Всё, что осталось от его отделения? Выглядели они не лучше нашего — окровавленные, измученные, раненные.
