Елена открыла глаза и посмотрела на меня довольным, затуманенным взглядом. Сделала ещё пару раз вдоль моего ружья и тайком вынула руку из воды. Взглянула на «фейерверк» и, глядя мне в глаза, быстро облизнула пальцы, а затем плеснула себе в лицо водой, будто просто умывалась.
— … а что было потом? — настаивала Марина, не замечая нашей «рукоблудной пантомимы».
— А потом нас всех отправили… — начала Елена, но её перебил дрожащий голос Захара:
— Г-госпожа лейтенант… кто-то направляется сюда!
Все одновременно повернули головы на север. Из-за гребня оврага, метрах в семистах, поднимался отряд. Большой отряд. Даже на расстоянии было видно белые меха, боевые раскраски и занесенные в воздух топоры.
Ледяные кланы.
— ВСЕ К БОЮ! ЖИВО! — прогремела Куваева, выскакивая из ванны как ошпаренная.
— К оружию! — закричала Елена следом.
— Строиться! — добавила Марина.
Выпрыгиваю из ванны и наспех натягиваю одежду, не сводя глаз с приближающегося противника. Их было с полсотни, даже больше. Слишком много для случайного патруля.
Засада? Кто-то из лагеря слил информацию? Или они сами следили за регулярными банными процедурами наших лейтенантш?
Неважно.
Главное — что до лагеря не добраться. Слишком далеко, а враги уже спускаются с холма. Придется сражаться здесь, на открытом ледяном озере.
И численность, определённо, не на нашей стороне.
— Их тьма! — кричал кто-то, судорожно вынимая меч.
— Пятьдесят! Нет! Семьдесят! — кричал другой солдат.
— На яках и конях! — добавил третий с ужасом. Причина понятна. Как противостоять ТАКОЙ кавалерии?
Паника охватила всех без исключения. Рядовые метались между ваннами, кто выхватывая оружие, кто застёгивая тулупы. Другие успели построиться в подобие боевого порядка. Но ледяные надвигались неминуемо, как Смерть. И от них не уйти. Не сбежать. Только встретить лицом к лицу.
— Занять позицию! — командовала Куваева, одной рукой застегивая китель. — Круговая оборона!
— Адепты вперёд! — вторила ей Елена, уже полностью одетая и с мечом наготове. — Инициированные и неофиты на подкреплении!
— Не растягиваемся! — добавляла Марина. — Прикрываем своих!
Наскоро прикидываю расстановку сил. Нам пиз*ец. У нас двадцать один боец. Три лейтенантши. И восемнадцать солдат. Шестеро из моего отделения, плюс по шестеро от каждого лагеря. При том, самые обычные, если не считать пятерку адептов. Против семидесяти ВСАДНИКОВ ледяных кланов. Один к трем с половиной, конечно, не самый плохой расклад, если бы не их кони и яки, а пехота против пехоты. Сейчас же дела хуже некуда.
Враги неслись к нам, оставляя за собой шлейф снежной пыли.
Пятьсот метров.
Четыреста.
Их боевые кличи долетали до нас — дикие, первобытные, обещающие смерть.
— Господи, спаси и сохрани… — бормотал один из солдат, перекрестившись.
— Прости, матушка, не увидимся больше… — шептал другой.
Куваева рассмеялась. В своей манере. Громко, на всю округу:
— Не дрейфь, молодняк! Зато умрем как герои Империи! В песнях петь будут!
Елена уже в очках бросила на меня тёплый взгляд и неожиданно улыбнулась:
— Спасибо, красавчик, за наслаждение напоследок.
Сказано было громко, при всех, совершенно без стеснения. По рядам прокатился удивленный гул.
Марина хмыкнула:
— Так и думала, что мне не показалось.
Куваева расхохоталась еще громче:
— Наш Сашка — парень хоть куда! Да, Санёк⁈
— Вот засранец! — возмутился Митька с нескрываемой завистью. — Везде успел!
— Да уж, — поддакнул Захар, качая головой. — И ванну таскать, и дам развлекать!
Сивый и Рыжий просто покачали головами с усмешкой:
— Везунчик чертов! И это наш сержант!
Солдаты из других лагерей, обернулись к нам:
— Рады, что вы рядом, братья! Вместе помрем достойно!
Громко кашляю, привлекая внимание. Все взглянули на мою морду. Значит пора действовать ПО-ИНОМУ? Похоже:
— Народ! Раз все выговорились, встаньте в одну шеренгу и прикройте меня! Митька, Захар, Сивый — вёдра с эфиритами, живо!
Куваева в недоумении приподняла брови:
— Что ты задумал, Волков⁈
— Не обещаю, что получится, но попробую! — отвечаю, протягивая к ней руку. — Одолжите свой меч, лейтенант!
Она обернулась, посмотрела на приближающуюся лавину всадников, затем повернулась обратно, взглянув на меня, и протянула свою саблю:
— Не знаю, что ты хочешь сделать, Волков, но ты же «Ненормальный практик», как говорят люди. Я верю в тебя.
— На многое не рассчитывайте, — предупреждаю, принимая меч. — А теперь все в шеренгу! Изображайте готовность к бою!
Триста метров до столкновения с отрядом кавалерии. Время тает.
Падаю на колени и принимаюсь яростно царапать кончиком меча по льду. В голове роилась схема — сложная, многоуровневая, требующая безумной точности. Четырнадцатиметровый контур, масштабированная версия полуметровой, что придумал ещё при чтении бабулиных книг. Выйдет ли? Чёрт знает!
— Блядь! — ругаюсь, когда линия пошла чуть не туда. Исправил, углубил канавку. — Нужно больше эфирита! Весь! До единого!
Руки двигались как заведенные.
Здесь — узел накопления.
Здесь — цепь усиления.
Здесь — камера разложения кристаллов.
Каждая линия должна лежать точно, каждый угол — выверен до градуса.
