— Всему своё время, дитя. Сейчас есть дела важнее мести. Вождь поймёт. Он всегда ценил мудрость выше гнева.
Свартбьёрн, услышав их, обернулся:
— Ваше племя к югу отсюда, верно? Заедем сначала туда, привезём вас и поболтаем с Хальвданом. Давно я не видел старого друга!
Ингрид ещё раз бросила взгляд на снегоходку имперцев и отвернулась, запрыгнув в фургон.
Старик перевёл взгляд на Куваеву, что садилась в кабину и крикнул:
— Лейтенант! Как пацан очнётся, пусть знает! Я выплатил свой долг! И сдержал слово!
Та кивнула:
— Всё передам, уважаемый магистр Свартбьёрн! И… — она на мгновение замешкалась, — благодарю за сотрудничество!
Седой хмыкнул и запрыгнул в снегоходку. Та взревела, выбросив облако пара, и двинулась с места, набирая скорость.
Галина подождала, пока северяне отъедут на приличное расстояние, прежде чем закрыть дверцу кабины:
— Василий, вести сможешь?
— Справлюсь, лейтенант.
— Тогда поехали домой…
ЭПИЛОГ
Дым от трубки капитана Громова клубился под потолком, играя на свету эфирных ламп. Снаружи бушевала метель. Да ещё какая! Даже хорошо натянутые ткани шатра то и дело хлопали от порывов. Как бы ни сдуло тут всё к чёртовой матери. Однако, глубоко забитые колья с крюками держались уверенно, как и крепкие тросики. Хоть снаружи и был намёк на снежный апокалипсис, внутри было вполне комфортно и не так шумно.
Лейтенант Куваева закончила свой доклад. Измождённая после миссии, она сохраняла бесстрастность офицера. Вот только глаза, пронзительно-голубые, выдавали всё пережитое напряжение. Утрату. Стресс. К тому же, она вернулась с отрядом всего час назад, даже не успела не то что отдохнуть, но и посетить лазарет.
— Таким образом, советник Рунэр подтвердил, что встреча на озере состоится через неделю, где он даст ответ насчёт возможных переговоров между ледяными племенами и Империей, — завершила она.
За грубо сколоченным столом восседал грузный мужчина в чёрном мундире с золотыми звёздами генерал-майора. Его грозная фигура, не буквально, а своей аурой заполняла половину юрты. Разин Аркадий Степанович. Ходячая легенда. Заместитель командира всего Чёрного Лебедя. Серьёзная фигура в имперской армии. Человек, чьё имя заставляло вздрагивать даже бывалых офицеров. Он медленно перелистывал страницы наскоро написанного доклада. Пальцы — толстые, но при этом очень подвижные, остановились на одном из абзацев.
— Значит… — произнёс он басом, — вся операция держалась на плечах неофита-новобранца? — Его взгляд тёмных глаз оторвался от бумаг и впился в уставшее лицо Куваевой. — Штрафника, пробывшего в лагере менее недели?
Громов отставил трубку. В глазах не было беспокойства. Никакого. Абсолютно.
— Так точно, генерал-майор.
Разин резко повернул голову, и взглянул уже на него. В юрте стала ещё теснее от этого человека.
— Капитан, — произнёс он с опасным спокойствием. — Вы отправили неопытного новобранца, да ещё и уголовника, на сложнейшую операцию в тыл противника? Операцию, от которой зависела не только жизнь ваших людей, но и пленение ценнейшего советника северян? — Его голос повышался с каждым словом. — Вы хоть понимаете, какому риску подвергли всю миссию?
Куваева напряглась, но молчала. Это не её разговор.
Громов, напротив, оставался невозмутимым. Он неторопливо достал из ящика небольшую папку, обёрнутую в вощёную бумагу.
— Генерал-майор, дело в том, что этот неофит-новобранец — приближённый человек архимагистра Воронцова, — произнёс он с улыбкой, точь объяснял очевидное. — Я никогда не принимаю необдуманных решений. Прежде чем отправить Александра Волкова на операцию, он был проверен и показал неординарные способности. — и положил папку перед генералом. — Я подготовил краткий доклад об инцидентах, связанных с этим молодым человеком.
Разин нахмурился. Неужели архимагистр как-то замешан в этой истории? Густые брови генерала сошлись на крупной переносице, образуя морщину. Ещё и это показное спокойствие Громова. Он знал, что капитан — расчётливый командир, но откуда такая уверенность в каком-то мальчишке…
— Неужели этот Волков настолько впечатлил тебя, капитан? — и, взглянув на папку с досье, отложил её к остальным документам. — Кратко озвучь его деяния. Хочу услышать из первых уст.
— Как прикажете, генерал-майор, — кивнул Громов. — В первый же день пребывания в лагере неофит-новобранец вступил в бой с двумя подмастерьями ледяных кланов, перебивших целый патруль. И обоих убил.
Он достал табак и принялся неспешно набивать трубку.
— На следующий день, во время проверки, устроенной старшим лейтенантом Телициным, известным как «Бешеный Конь», Волков стал единственным из новобранцев, кто смог противостоять ему в рукопашной схватке.
Генерал-майор пожевал губами, внимательно слушая. Коняра хоть и был всего лишь старшим лейтенантом, но был на слуху в армейских кругах. Всё из-за запоминающейся внешности, да и столь громкого прозвища.
