В прошлой жизни я ведь видел достаточно войн и знаю — проигравшие всегда платят цену. Но помечать людей как имущество? Клеймить как скот? Это ведь уже не просто победа. Это унижение ради унижения. Насилие ради насилия. Что я ненавижу.
— Спокойно, — Фрея сжимает мою руку.
Не от нежности. Просто поняла, что я сейчас вспыхну.
— Не время, капитан.
Она права. Миссия. Сейчас миссия превыше всего. Но внутри всё кипит.
Нужно успокоиться.
Идём дальше. И картина повторяется. Вот немецкий торговец. Толстый, с моржовыми, сука, усами, сидит в паланкине, который несут четверо местных. У каждого на шее клеймо с орлом. Следом британская дама в мехах выходит из лавки, а за ней девушка с клеймом льва тащит покупки.
— Ужасно, — прошептала Ингрид сквозь зубы. — Как они могут… жить с этим?
Её глаза полны злости. Хочет врезать, но нельзя.
Фрея, наша вечная дипломат, положила руку ей на плечо:
— Спокойно, девочка. Подобное ждёт и наше племя, если не будем сопротивляться. Британцы не остановятся. Они хотят весь Север, с нами в цепях. Поэтому мы и здесь, чтобы ударить первыми и показать, что мы не сломаемся.
Мудрые слова. Но от них не легче. Сам же молчу, переваривая увиденное. Видел я империи, построенные на костях. Как «цивилизаторы» превращали целые народы в рабов под предлогом «прогресса». Ничего не ново под луной. Проигравшие страдают, победители жиреют, а мир крутится дальше. Так было всегда. Но видеть это вживую — всё равно что нож в печень. Неприятное ощущение.
— Смотрите, «Северный Очаг», — кивнула Фрея на вывеску впереди. — Выглядит неплохо.
— Хм, согласен, — киваю. — И вид на рынок должен быть отличный. Со второго этажа.
Гостиница была прям что надо. Двухэтажная, с балконами. Из окон первого лился тёплый свет. Доносился запах чего-то аппетитного.
— Только не забудьте притворяться нормальной семьёй, чтобы не вызывать подозрений, — предупредила Фрея.
Ингрид фыркнула:
— «Нормальной семьёй»? С ним? — и ткнула в меня пальцем, но без обычной злобы. — Я бы предпочла юрту на окраине.
— О, милая, не преувеличивай, — ухмыльнулась Фрея. — Наш «капитан» — идеальный семьянин. У него даже две дамы сердца дома ждут, помнишь? А мы здесь просто… развлечение на пути.
Ох, Фрея. Я же эту байку про «двух дам» придумал, чтобы от брака с Ингрид отмазаться! А теперь она это против меня использует! Коварная!
— Давайте снимем комнату и не будем устраивать спектакль на улице, — говорю максимально нейтрально. — Чем быстрее устроимся, тем скорее начнём собирать сплетни. То есть информацию.
Спорить они не стали, что уже добрый знак.
Заходим внутрь. Холл встречает теплом и запахом древесины вперемешку с мясом. Справа проход в обеденный зал, слева лестница на второй этаж, а прямо — стойка администратора, за коей на нас уже смотрел толстяк с седой бородой и шрамом через переносицу.
— Добрый вечер, — произносит он угрюмо.
Обстановка вполне себе обычная, даже неважно, что этот здоровяк чесал только что щеку лезвием широкого ножа.
— Добрый, — отвечаю, посмотрев ему в глаза, а после на обстановку. Затем снова на него. — Комната есть?
— На троих? — буркнул тот. — Десять серебряных за ночь, ужин включён.
Дороговато. Но спорить неохота.
— На троих, да, — киваю, выкладывая монеты. — Надеюсь, к ужину прилагается хорошее пиво за такую-то цену, уважаемый.
Тот с улыбкой сгребает монеты:
— Будет вам пиво, и закуски.
После чего протянул ключ:
— Второй этаж, третья дверь справа. И ещё. Лучше не шуми, молодой, — как-то странно произнёс он, предупреждая, но не с угрозой, а кажется наоборот, с благими намерениями, после чего пояснил: — к нам заглядывают постояльцы из самого Нью-Норфолка, очень нервные. Нарвешься, никто не поможет.
Нервные постояльцы из Нью-Норфолка? Интересно. Чиновники? Или военные? В любом случае, стоит прислушаться.
— Да хранят тебя северные духи, — и киваю ему.
Тот кивнул в ответ.
Поднимаемся по лестнице. Каждая ступенька стонет под ногами, будто им лет триста. Наверное, так и есть.
Что ж, комната оказалась скромной, но чистой. Три койки, стол, камин с дровами, окно с видом на рынок. Идеально.
Фрея сразу плюхнулась на ближайшую кровать:
— Наконец-то тепло! Я уж думала, отморожу себе всё, что можно отморозить.
— И что нельзя тоже, — добавляю с ухмылочкой, принимаясь за растопку камина.
Ингрид сняла шубу и подошла помочь с огнём. Пальцы дрожат, и не от холода.
— Этот город… он как больной зуб, — пробормотала она, подавая лучину. — Снаружи блестит, а внутри — гниль. Англичане… они относятся к местным северянам, как к животным. Я бы…
— Перерезала им глотки? — заканчиваю за неё. — Но тогда миссия будет провалена. И этих людей никогда не освободят.
Она смотрит на меня хоть и со злобой, но и с пониманием. Не маленькая девочка уже, осознаёт что к чему.
Разжигаю огонь и решаю рассказать ей одну из историй своей прошлой жизни. Короткую, но поучительную:
— Однажды, много лет назад, одна добрячка, как ты, пыталась освободить рабов в порту. Знаешь, чем кончила? Сама стала экспонатом на аукционе. Продали за тридцать монет какому-то извращенцу. Она умерла. Ирония, да?
Фрея прониклась:
