— Ты… уверен? — наконец произносит она.
Фух. Я уж думал она сломалась.
— А что здесь такого? — пожимаю плечами, проверяя показатели на панели. Температура в норме, поток стабилен.
— Но это как-то… неожиданно, — её механический голос звучит растерянно.
— Да? Хм. По правде говоря, не вижу ничего такого, — улыбаюсь. — Я — мужчина, ты — женщина. Хочу посмотреть на твоё лицо, тем более мы не чужие друг другу люди. Нормальная цена, разве нет?
Снова молчание. Она будто борется с собой. Наверное, стесняется. Может, шрам какой? Или просто не готова, типа не накрасилась, волосы не уложила. Женщины такие забавные со своими комплексами.
— Дай мне пару дней подумать, — отвечает она.
— Пару дней? — приподнимаю бровь. — Чтобы снять шлем нужно два дня готовиться?
— А ты как думал…
Ну точно хочет прихорошиться. Губки подкрасить, причёску сделать. Может, даже новое бельё купить… Стоп, при чём тут бельё? Я же только лицо посмотреть хочу. Хотя… Осматриваю её фигурку. Огонь же.
— Ладно, так и быть, — киваю. — Два дня так два дня. Генератор починен, счёт выставлен. Через два дня приду и покажешь личико. Договорились?
— Я… Д-да. Договорились…
И почему я слышу в её роботизированном голосе волнение?
— Отлично. Тогда я пошёл. Меня ещё генерал на ужин ждёт.
Направляюсь к выходу. У двери оборачиваюсь:
— И Абызова? Спасибо, что держишь слово. О том, что было в башне.
Она кивает:
— Я всегда держу слово, Волков. Всегда. Да… Всегда…
Что это с ней? И вообще, почему мне кажется, что мы говорим о разных вещах?
Выхожу из генераторной. На лестнице сталкиваюсь с двумя «серебряными» помощницами. Стоят, очевидно, что подслушивали.
— Дамы, — киваю.
Они молча расступаются. Но когда прохожу мимо, слышу шёпот:
— Он правда не знает?
— Тише! Услышит!
— Но это же… Богиня, она согласилась!
О чём они? Что я должен знать?
Спускаюсь вниз, размышляя. Может, что-то не так понял?
Ладно, разберусь, если что. Впереди ещё ужин с Разиным…
ИНТЕРЛЮДИЯ
Дверь за Волковым закрылась. Абызова осталась в генераторной одна.
Ноги в высоких чёрных ботфортах подкосились.
Она опёрлась спиной о панель управления, благодарная, что никто не видит её состояния под шлемом.
Сердце колотилось так сильно, что казалось прямо сейчас выпрыгнет из груди. В горле пересохло. Бросило в жар. Но приятный.
Ольга Абызова, магистр первой ступени Уральской академии, одна из лучших контурщиц своего поколения, железная леди, которую боялись даже мужчины чувствовала себя сейчас растерянной девчонкой.
Мордашку! Он назвал её лицо мордашкой! Это было наверное мило? Или грубовато? А может по-мужски прямолинейно?
Она медленно сползла, усевшись попкой на пол. Генератор ровно гудел над головой —
Под шлемом её щёки пылали. Хорошо, что золотистое забрало скрывает румянец.
Ольга вспомнила тот момент в башне. Как он превратился в то существо. Чёрное, страшное, невозможно сильное. Она должна была испугаться. Донести начальству.
Но вместо этого видела, как он борется за контроль. Спасает её жизнь и жизнь Ингрид. Как после блюёт кровью от перенапряжения.
Он доверил ей свою тайну. Самую страшную тайну.
А теперь…
Теперь доверил свою жизнь?
Ведь по традициям Урала, если женщина снимет шлем перед мужчиной, они считаются обручёнными. И если она потом откажется от брака, то мужчина имеет право на кровную месть. Конечно, в современном мире мало кто следовал столь древним традициям так строго. Но Абызовы — старый род. Консервативный. Её дед до сих пор носил родовой меч и соблюдал все обычаи предков.
«Ольга обручена с тем самым Ненормальным практиком⁈»
Они будут в ярости. Или… нет? Александр ведь восходящая звезда. Капитан в восемнадцать лет. Герой взятия форта. Любимчик архимагистра Разина.
Конечно она поняла, что он ни сном, ни духом. Это было очевидно по его тону. Он думал, что просто просит её показать лицо. Невинная просьба. Может, немного фривольная, но не более.
Стук в дверь заставил обернуться.
— Магистр? Можно войти?
Лена и Вера. Её ученицы.
— Входите, — ответила та, поднимаясь с пола и отряхивая плащ.
Девушки проскользнули внутрь, осторожно прикрыв за собой дверь.
— Мы… мы всё слышали, — призналась Лена, младшая из двух. Восемнадцать лет, рыжие косы под серебристым шлемом, вечно взволнованная.
— Неприлично подслушивать, — строго прозвучал механический голос Абызовой.
— Но, магистр! — Вера, старшая, двадцать два года, всегда рассудительная. — Он же… эм, он правда не знает?
Абызова помолчала. Потом кивнула.
— Не знает.
— Богиня милосердная! — Лена всплеснула руками. — И вы согласились⁈
