Они помолчали, потягивая горячий чай.
— А девчонку жалко, — вдруг сказала Волкова. — Хорошо, что он вмешался. А то бы…
— Не сентиментальничай. Мы не для того тут сидим.
— Знаю. Но всё равно приятно видеть, что кто-то ещё помнит о чести. Большинство бы сделали вид, что ничего не происходит.
— Большинство не называют «Ненормальным практиком», — усмехнулась Гусева. — Нормальный бы просто продолжил спать. И, кстати, раз уж мы заговорили о сне. Твоя смена дежурить.
— Ещё час твоя.
— Так, Петровна, не жадничай. Я старше, мне тяжелее.
— На два года всего! И вообще, ты — майор. Так что не отлынивай.
— И майор. И красивее.
— Была. Лет двадцать назад.
Они тихо хихикнули, как девчонки. Десятки лет службы в «Тени» всё-таки сближают.
— Ладно, — Гусева встала, разминая затёкшие ноги. — Твоя взяла. Но дежурю час, не дольше.
— Ага, — Волкова прислонилась к стене чердака и прикрыла глаза. — И не переживай ты так, наш парень спит, всё пока спокойно.
— Вот именно — пока. — хмыкнула Гусева, вглядевшись в боковое крыло гостиницы. — Но что-то подсказывает мне, вокруг этого паренька постоянно сгущаются тучи.
Волкова устроилась поудобнее, хоть и полусидя:
— Не волнуйся. Мы же присмотрим за нашим мальчиком.
— Мальчиком, — фыркнула Гусева. — Сдается мне, этот «мальчик» может нас обеих голыми руками скрутить.
— Может. Но пока не стал.
— Или просто собирается для начала выспаться, — подытожила майор.
Так или иначе одно они понимали обе — нормальные люди не становятся подполковниками в восемнадцать лет…
Просыпаюсь от солнца, бьющего, зараза, прямо в глаз, через щелку меж штор. Крохотную. Малюхонькую. Но до жути прицельную. Ладно, пора вставать, как раз часов восемь утра, может, начало девятого. Нормально так выспался. Никаких кошмаров, никаких воспоминаний о былом. Просто сон без сновидений. Спать бы так всегда.
Потягиваюсь, хрустят позвонки. Кровать мягкая. Вместо матраса — перина. Настоящее райское облачко после тюков сена. Простыни чистые, пахнут лавандой. Даже подушка не сбилась за ночь.
Встаю босыми ногами на холодный деревянный пол. Немного зарядки — погонять лимфу. Растяжка. Окончательно просыпаюсь. Всё, можно умываться. Захожу в ванную, благо та прямо в номере. Удобно? Ещё как. Особенно после таверны, где только крохотный умывальник.
Холодная вода окончательно прогоняет остатки сна. В зеркале — помятая физиономия с трёхдневной щетиной. Глаза усталые, под ними тени. Выгляжу как типичный фронтовик на побывке — усталый, вздроченный, но живой. Всё из-за того, что ночью разбудили. Так сладко спал. Эх, покоя нет, даже в столице. Может поэтому я захотел свалить в сторону Сочинского княжества? Горы. Море. И никаких людей поблизости, по крайней мере в январе.
Надо побриться, что ли? Но лень искать бритву. На севере щетина стала погуще, но всё ещё как у мальчишки восемнадцати лет. Да и подстричься не помешало бы, а то патлы как у Маугли. Только с крайнего севера.
Вытеревшись мягким полотенцем, что не особо люблю, по мне так жёсткие куда практичнее, принимаюсь одеваться. Те же походные штаны белого цвета, что носят фронтовики севера. Та же белая рубашка — уже порядком поношенная, вот её пора бы поменять. Кстати, парочку пятен крови я так и не отстирал. Тёр-тёр, кипятил. Вспомнил рекламу порошка тайда про кипячение. И, в общем-то, до конца так и не выстирал, иначе протёр бы дырки в ткани. Короче, рубашку пора бы заменить, да и в целом, прикупить что-то гражданское. Не хочу выделяться среди толпы. Напяливаю сапоги. Блестят как новые. Ну, почти. Если не присматриваться к царапинам на коже и чуть стёртым каблукам. Застёгиваю ремень с парочкой кинжалов. Никаких украшений. Практичность превыше всего. А то видел как изгаляются практики с ремнями, чуть ли не как с кроксами, вешают всякие значки в виде гербов, амулетов и прочей лабуды.
Активирую духовное сканирование.
Они всё ещё здесь.
Любопытные наблюдатели. Заметил ещё вчера. Значит, до сих пор секут.
Напрягаюсь, усиливая технику сканирования. Теперь чётче ощущая эфирные подписи в округе. В моём сознании это выглядит как синие огоньки в чёрно-белом пространстве. Два эфирных, скажем так, маяка на чердаке напротив. Ещё две на соседней крыше. Четверо в доме через дорогу. И трое с другой улицы от гостиницы.
