— Да, но он отслужил срок, искупил вину кровью…
— Всё равно. Такие дела не забываются, не прощаются до конца. Военная контрразведка наверняка держит его на контроле. Особенно сейчас, когда война вступает на новый виток. А тут он вернулся в столицу, пусть и офицер, но с пятном в биографии. Конечно, за ним присматривают.
Вера Николаевна медленно кивнула:
— Логично. Следят за Сашей через меня. Знают, что рано или поздно навестит единственную родственницу. И ждут. — она машинально потёрла запястья. Под тонкой, практически прозрачной от возраста кожей едва заметные белые шрамы — следы ритуала запечатывания эфирных узлов. Семнадцать лет назад ей пришлось навсегда отрезать себя от эфира. Болезненная процедура, необратимая, калечащая. Но это была единственная возможность спрятаться в столице, иначе любой практик почувствовал бы магистра третьей ступени за версту и опознал бы княгиню Северову. Теперь она обычная старуха — околонеофит, даже ниже. Знания остались, но реальной силы давно нет. И не будет.
— Госпожа? — Марьяна заметила её задумчивость. — Вы в порядке?
— Да, просто… странно всё это. Военная слежка — допустим, понятно. Но почему Саша не может приехать? Что он скрывает? От кого прячется?
— Думаю, узнаете при встрече.
— Соглашусь. Избавиться бы только от эскорта.
Вера Николаевна с задумчивостью взглянула в окно. Промолчала секунд пятнадцать. Потом решительно повернулась к телохранительнице:
— Поедем. Но не прямо, как дуры на убой. Вызови извозчика к чёрному ходу через соседний дом. И предупреди Матвея — пусть приготовит «отвлекающий манёвр».
Марьяна улыбнулась, да с хитринкой:
— Старый трюк с двойником? Как при дворе?
— Именно. Пусть Марфа наденет мою шаль и шляпку, выйдет через парадный. Пусть даже поедет куда-нибудь — на рынок, например. А мы тем временем…
— Смоемся через чёрный ход, пока слежка уедет за Марфой. Поняла, госпожа. Как в старые добрые!
— Да, — Вера Николаевна грустно усмехнулась. — Кто бы мог подумать, что придётся использовать придворные интриги для встречи с собственным внуком.
Она подошла к комоду, нажала на потайную панель. Щелчок, и открылся тайник. Внутри, кроме шкатулки с перстнем, лежал небольшой кинжал с перламутровой рукоятью:
— На всякий случай. Мало ли что.
— Госпожа, вы же не думаете, что будет опасно?
— Я думаю, дитя, что мой внук влип в какую-то серьёзную историю. Иначе не стал бы так осторожничать, просить о встрече в людном месте. А значит, и нам нужно быть начеку.
Через десять минут всё было готово. Марфа — пожилая служанка, отдалённо похожая на Веру Николаевну фигурой — накинула хозяйскую шаль, надела её шляпку с вуалью. Вышла из парадного входа, демонстративно опираясь на трость.
Слежка активизировалась мгновенно — карета напротив ожила, кучер взял вожжи. Человек на крыше переместился, чтобы лучше видеть.
Марфа села в заранее вызванного извозчика:
— На Сенной рынок, любезный. Не спеша.
Карета слежки тронулась следом.
А в это время настоящая Вера Николаевна с Марьяной уже выскользнули через чёрный ход соседнего дома через магазин, где старушка частенько покупала чай.
Наёмный экипаж ждал в переулке.
— На ярмарку, — скомандовала старушка, усаживаясь. — Но перед этим сделайте пару кругов по району.
Кучер кивнул. Мужик опытный, такие заказы понимает без лишних слов.
Марьяна улыбнулась в карете, глядя, как хозяйка проверяет заточку кинжала:
— Двадцать лет практически прошло, а инстинкты придворной дамы всё при вас, госпожа.
— Старая гвардия не сдаётся, дитя. Особенно когда речь идёт о единственном внуке.
Экипаж катил по заснеженным улицам, делая запутанные петли. Вера Николаевна смотрела в окно, но видела не городские пейзажи, а лицо внука. Что ты задумал, Саша? И смогу ли я тебе помочь, будучи просто старухой без магии? Похоже беззаботный маленький волчонок вырос… Как же летит время…
В канцелярии «Чёрного Лебедя» всё прошло на удивление быстро. Я честно был готов к трёхчасовой бюрократической пытке с бесконечными «подпишите здесь», «поставьте печать там», «а эту форму заполнить бы в трёх экземплярах». Но нет! Пришёл, расписался в нужных местах, зачитал клятву барона и получил документы с гербовой печатью. Всё заняло от силы полчаса! Удивлён? Ещё бы! Клятва, кстати, была шедевром канцелярского творчества. Пафосный текст про «верность Империи до последней капли крови» и «готовность положить жизнь на алтарь». Как будто я и без этой клятвы кровь не проливаю бочками. Но традиции есть традиции — стоял, зачитывал с серьёзным лицом, пока чиновники кивали в такт.
Крылов, кстати, оказался приятным собеседником. Всю дорогу обратно травил байки из чиновничьей жизни. Может фамилия обязывает? Как-никак, Крылов. А значит и басни, где-то рядом.
— А был у нас случай, — рассказывал он, покачиваясь в такт кареты, — молодой барон на церемонии представления ко двору забыл собственный титул. Стоит перед императором, а голова пустая. «Представьтесь», — говорят ему. А он: «Я… я… тот самый, с поместьем!» Весь двор неделю потом ржал.
— Занятно, — улыбаюсь. — И что с ним стало?
