Через десять минут выхожу другим человеком. Серое пальто. Шапка-ушанка из кроличьего меха, какие носят извозчики и мелкие лавочники. Серые штаны, мешковатые, в самый раз, в таких не то что кинжал — меч, сука, спрятать можно. Свою одежду с зелёным плащом «Чёрного Лебедя» свернул, сложил в купленный тут же холщовый мешок. Из подполковника превратился в мещанина. Даже походку изменил — сутулюсь, левую ногу чуть волочу. Руки в карманы, взгляд в землю. Невидимка режим активейтед. Может так и придти на бал?
До блинной добираюсь спокойно. Больше никакой слежки. Даже городская стража и те не обращали внимания — ну идёт мужик и идёт.
И вот сижу в «У Семёныча» уже который час, потягиваю чай из деревянной кружки. За окном — ярмарочная суета. Площадь гудит. Торговцы орут, покупатели торгуются, воры шарят по карманам зевак.
На импровизированной сцене из досок скоморохи дают представление. Главный актер в красном колпаке с бубенцами, изображает британского лорда. Нацепил огромный нос из папье-маше, говорит с диким акцентом:
— Ай эм грэйт британ лорд! Ай вонт рашен золото!
Толпа хохочет. Дети визжат от восторга.
Второй скоморох в лаптях и рваной рубахе играет «русского богатыря»:
— А не пошёл бы ты, басурман, туда, откуда пришёл! Н-ныа!
И театрально бьёт «лорда» по носу. Тот падает, дрыгает ногами. Народ аплодирует.
Пропаганда, конечно, топорная. Но работает. Люди смеются, дети запомнят, что британцы плохие и враги. Простая схема для простых людей.
— Ещё блинов? — Семёныч подваливает с блюдом. Пузо выпирает из-под фартука, рыжие усы в сметане, как у толстого кота.
— С творогом пару штук.
— А с мясцом? Свеженькое, утром рубил!
— Уговорили.
Он кивает и уходит обратно к печи.
Время — половина пятого. Если бабуля не придёт к пяти, пойду к ней сам. Соглядатаев сбросил, так что теперь можно. Хотя, не факт, что они не объявятся возле её дома, ведь самое очевидное, что я навещу её. Ладно, разберусь и в этом случае, а пока выйду — пройдусь. Проверю обстановку. Может за бабулей уже следят? Как раз и увижу, когда она подойдёт.
Встаю из-за стола, кладу пару купюр на потёртую клеёнку:
— Семёныч, я выскочу ненадолго. Столик придержите?
Тот выплывает из-за стойки, сметает монеты в карман передника:
— Конечно. Только недолго — к вечеру тут такое начнётся! Народ пьянствовать придут. Места не останется.
Киваю и выскальзываю через заднюю дверь. Та визжит как баньши, но на ярмарке такой гвалт, что заглушает даже такой визг.
Площадь бурлит всё сильнее. Торговцы надрываются:
— Пряники медовые! Слаще поцелуя девичьего!
— Рыба! Свежая, ещё вчера плавала!
— Сапоги на меху! Медведь позавидует!
Протискиваюсь через толпу к палатке с пряниками. Хорошая позиция для наблюдения — вся площадь как на ладони.
Продавец — усатый мужик с носом как картошка, сразу начинает свою песню:
— Парень! Пряники не желаешь? С мёдом! С орехами! С маком! Тёща язык проглотит!
— Потом, — отмахиваюсь.
Знал бы он, кто моя тёща. Та, пожалуй, и дракона сожрет и не подавится. Судя по дочурке Корнелии.
Встаю так, чтобы видеть все входы на площадь. Активирую духовное сканирование совсем чуть-чуть.
Жду. Холод пробирается под дешёвое пальто. После зелёного плаща с эфирной пропиткой, как выйти голым на мороз. Хорошо хоть, мне норм. Не то стоял бы тут, как цуцик, пританцовывал. Так-с, выходит мой артефактный плащик контролирует температурный режим? Возможно. Надо бы присмотреться к нему повнимательнее. Кстати, я ж ни разу его не стирал, а он чистый, как с новья. Может, это и есть его свойства? Не скатерть-самобранка конечно, но как походная вещица — уникален получается.
Проходит пять минут. Десять.
И замечаю.
Бабушка.
Идёт через площадь с гостями ярмарки. Узнаю её походку — мелкие шажки, чуть покачивается. Постарела за этот месяц. Всё из-за кого? Да, дуралея — внука. Что ж, бабуля, если доживём до моей РЕАЛЬНОЙ силы, верну твою молодость. Проживешь новую жизнь, а пока держись и живи, что ещё сказать. Ну и крепись. Ведь твой внук только встал на путь настоящего практика.
Её седые волосы выбиваются из-под тёмного платка. Лицо бледное, но глаза живые, внимательные. Озирается по сторонам.
Живая. Невредимая. Да, не родная. Но человек она хороший, да и не могу же я плюнуть на родную бабульку прошлого Сашки. Так что пусть его душа будет спокойна — за родную бабушку и двор — стреляю в упор. Ладно, долой юмор, я вполне серьёзен.
Жду, пока она зайдёт в блинную. И проверяю, не идёт ли кто следом.
И тут…
Бинго?
Не в хорошем смысле, ведь за ней хвост.
Женщина в тёмном платке, сером пальто держится позади бабули. Метрах в десяти, не больше. Останавливается у лотка с шалями, перебирает товар, торгуется с продавщицей. Но взгляд! Вижу же! Взгляд постоянно возвращается к спине старушки!
