И вообще — он что-то застрял тут, залюбовался на стряпню. Он помедлил — идти к Саи-Херу имело смысл после возвращения Нехти. Во-первых, вести, полученные от диких маджаев, могли всё перевернуть наизнанку. Во-вторых, он признался сам себе — он хотел встречи с светлоглазой дикаркой, но, почему-то, и боялся её. В-третьих, жрец просил отложить разговор на время после трапезы, да и, в самом деле, надо было дать старику (ну, по меркам Хори) отдохнуть — Хори не понравилось его красное лицо, испарина на бритой голове и черные мешки под глазами. Не хватает ещё, чтобы их чародея свалила хворь. Кстати, а что делать, если болезнь одолеет кого-то из бойцов после того, как жрец вернётся в крепость (он ни на минуту не предполагал, с самомнением молодости, что злой дух болезни может коснуться его самого — как-то даже и не думал об этом). Ну, или ранит кого? Есть ли у них кто-то сведущий хоть в начатках лечебной магии и есть ли врачебные снадобья и предметы — ножи для операций из божественного стекла[81], бинты, целебный мох? Ну вот, ещё одна недоработка…
Склады он уже проверил, печь работала вовсю, ужин готовился. Воду уже заканчивали набирать в кувшины и поилки. Надо было поглядеть на жильё, пройтись по стене и ещё раз осмотреть башню — он помнил, что что-то там не доделал, только никак не мог понять — что. Пройдясь по новоявленным казармам, он где-то нашёл беспорядок (подлинный или мнимый) и, не дожидаясь маджая, просто молча ткнул в него пальцем, дав время все исправить, а где-то, наоборот, расхвалил солдат. Затем он взобрался на стену и всю её обошёл. Со стеной всё было в порядке, но некоторые кусты и деревья, слишком близко подобравшиеся к стенам, нужно будет вырубить — заодно и топлива добавится. Он уже почти вернулся в начальную точку, обмениваясь парой-тройкой слов с дозорными, как услыхал сигнальный свист одного из них. Нехти возвращался в крепость.
Пока было довольно трудно разглядеть всё подробно — маленький караван был ещё далеко, изрядно пылил, да и восточная сторона неба уже начала наливаться густой закатной синевой, Атон, пройдя свой путь по небу, из Ра уже становился Атумом[82]. Хори не стал спускаться — изнывая от нетерпения, он пытался пересчитать всех и разглядеть в подробностях. Залаяли, почуяв чужих, чуткие псы. Молодому коменданту маленькой крепости казалось, что в воздухе повисло напряжённое ожидание. Крикнув дозорным, чтоб не пялились по сторонам, а смотрели за теми местами, что поручены им для наблюдения, он всё же ссыпался, по-другому и не скажешь, по лестнице.
Клубы пыли неспешно приближались. Вначале Хори даже удивился — откуда её столько? Потом сообразил — колючие кусты уйди-уйди наверняка привязали волоком за ослами, они и поднимали эту тучу.
Не только Хори не терпелось увидеть подходящих поскорее — практически все солдаты вглядывались в облако пыли, словно они скрывали их самое большое в жизни счастье и радость и мало что не приплясывали на месте. Ещё раз рявкнув на часовых, чтоб не забывали о своих обязанностях, молодой неджес нарочито медленно пошёл к воротам, хоть это и стоило ему мучительных усилий. В это время из ближайшего к нему домика, путаясь во входной занавеске, появился жрец. Он выглядел получше — отдых явно пошёл ему на пользу, но казался сильно встревоженным.
— Не волнуйся, отец мой, это всего лишь возвращается Нехти…
— А? Нет, я не об этом думаю, а о рассказе маджайки, если, конечно, достопочтенный Минмесу правильно её понял и перевёл мне.
— Не сомневайся, о могущественный, я, к сожалению, не ошибся, — сказал маленький и неприметный писец, который и появился незаметно — словно из воздуха выпал. По крайней мере Хори не обратил на него внимания, пока тот не заговорил. Юноша впервые присмотрелся к чиновнику внимательно. Тот был тих, невысок и незаметен, но тело его, хоть и мелкое да тощее, было крепко и местами видны были интересные шрамы. Взгляд же незаметного писца был острым и показался Хори неприятным. Он вообще верил в дурной глаз, и на всякий случай взялся за амулет, висевший на шее, что чиновник и заметил. Усмехнувшись, он сказал командиру:
— Не волнуйся, отец мой, если от кого и стоит ждать беды, то точно не от меня, хоть и новости, пришедшие через меня, дурны и вызывают тревогу.
Хори смутился и от этого рассердился ещё больше, но только хмыкнул, а затем сказал:
— Полагаю, когда Нехти закончит с караваном, нам вчетвером будет о чём поговорить.
— Впятером, я думаю, — ответил Саи-Херу, — нубийка не пожелала всего сказать нам, но обещала рассказать тебе, если ты согласишься с нашим присутствием.
Жрец хмыкнул, показывая, что подобная женская глупость его даже и не огорчила, а Хори почувствовал, как сердце в груди пропустило пару ударов и словно упало в желудок. Вот оно — кажется, предчувствие было воистину послано богами, и его ждёт что-то важное, что, к худу иль добру, навсегда изменит его жизнь.
— Так что за новости? — наконец спросил он.
