Незадолго до этого его Величество изволили назначить принца, ставшего впоследствии его Величеством Аахеперура[95], своим соправителем. Великий дом, возможно, чувствовал, что близится его время восхождения на свой горизонт, да продлится он миллион лет. Принца любила армия, никто не бегал быстрее его и не бился крепче него. Лук принца не мог натянуть никто, кроме него. Из этого лука его Высочество, молодой бык, был в состоянии прострелить медную мишень толщиной в ладонь взрослого человека, а в состязаниях по гребле плыл на своей барке быстрее, чем кто-либо из двухсот других представителей царского флота. Он уже не был неопытным в деле правления страной — за несколько лет до этого, будучи молодым принцем Аменхотепом, он был назначен надзирателем за доставками древесины в мемфисской верфи Перу-нефер, а также занимал должность «сетем» — главного священнослужителя Нижнего Египта, а в это время был уже командующим колесницами и успел отличиться в походах. Но вы все знаете, что изначально он не был Старшим сыном царя[96]. Главной женой царя была великая царица Сатиах, а наследником — принц Аменемхет, и он уже был провозглашен им и назначен, для обретения опыта, надзирателем за пастбищами крупного рогатого скота Амона. Но — даже великие бессильны пред судьбой и волей Богов. В один год и царица, и наследник умерли, да пребудут они на небесной ладье Амон-Ра. Причем умерли во время похода повелителя на Север. Я не буду вспоминать все слухи и сплетни в Великом доме. Это выше наших прав — говорить о случившемся. Скажу лишь, что многих опалила немилость, а кое-кого и сожгла дотла, даже в женской части Великого дома. Никто из сыновей его Величества ни от одной из его младших жён — их Величеств Небту, Нефрура и уж тем более — чужеземных царевен — жен Великого, Менуи, Мерти и Менхет — не был объявлен Старшим сыном царя. Все ждали возвращения прекрасного живого бога и свершения своих судеб.
Его Величество Мен-Хепер-Ра всегда мог поступить по-своему и удивить всех великим замыслом и его быстрым воплощением. Не взирая на то, что он уже достиг лет совершенной мудрости[97], он решил взять в жены Меритра-Хатшепсут, бывшую дочерью одной из жриц Амона. Она потом родила его Величеству нескольких детей, включая и принца Аменхотепа. Но будущий царь родился и вырос не во дворце. Точнее, не в Садах Услад в Фивах. Как раз закончился очередной победный поход, были захвачены Страна Нухашше и Иниугаса у Великой перевернутой реки[98]. Его Величество после смерти наследника стал осторожен, и заранее вызвал к себе Главного над строителями царя, Пуемра, того, кто поставил великие обелиски и новые пилоны на праздник Хеб-сед царя[99]. Тут не было ничего особенного, и раньше он вызывал строителя, определяя ему задачи к возвращению из похода. Но в этот раз речь шла не о новом храме. Пуемра построил и наполнил всякими прекрасными вещами из Джахи[100] и Нахарины для новой Великой жены дворец на севере Та-Кем, в городе Инбу-хедж[101], где его Высочество и вырос. Это уж потом, царствовать, он перебрался, согласно установившимся традициям, в Нэ[102]. Жизнь всей страны переехала в малый дворец. Царь повелел великому распорядителю и управителю жизни Большого дома Иниотефу отобрать туда особо доверенных управителей и слуг, а воспитание сына шло под его собственным божественным приглядом. Принц рано познал тяжесть военных походов — царь растил из него настоящего воина. Но и правителя. С детства он был окружен лучшими стрелками, мечниками, колесничими. Затем — командирами кораблей и отрядов. Затем — генералами. Но страна живет не только войной. И он учился у глав кенбета, городничих, чати. Ум его был быстрым, как его шаги, и он многое постиг. Но — даже принц в детстве — ребенок. И в компанию к нему были собраны жившие тут же, во дворце, ровесники из лучших семей. И — как награда родителям — дети лучших царских помощников и вернейших слуг. Кроме того, тут же росли дети царей чужедальних стран — полузаложники, полусоюзники (в будущем, конечно). Каждый из них назывался «дитя дворца». Так было и до великого царя, но при нем царевичей чужедальних стран стало очень много, а детей отличившихся воинов (ну, хорошо, сотников и других нехсиу) ранее не было вовсе. И первым среди них, всех детей этих, был царевич. Не потому, что сын царя, а потому, что — первый. Кого-то из детей дворца он приближал, кого-то — игнорировал, причем только по своим соображениям. Одним из лучших… нет, не друзей… приближенных в его собственной свите был сын простеца Аменемхеба, правда, уже возвысившегося до должности командира одного из гвардейских полков. Другим — сын великого чати Рехмира. А вот сына великого жреца Амон-Ра он не любил.
