Игорь Росоховатский
Ненужное воспоминание
Всхлипнул во сне ребенок...
Сигом Алг прислушался. Повернул голову. Потрескавшаяся оранжевая почва, ослепительно белое сияние над ровным, как линейка, горизонтом чужой планеты.
...Зажегся ночник. В светлый прямоугольник двери скользнула на цыпочках женщина в ночной сорочке, еще вся теплая от постели, сонная.
Потянула колыбель к себе. Пластмассовые шнуры бесшумно растянулись, и стал виден ребенок: длинные ресницы и пухлые ручонки, которыми он обнял куклу. Сонным туманом заволокло рассудок сигома. "Не разбудить бы..." подумал он, и тотчас будто порывом ветра отбросило туман. Другие участки мозга уже проанализировали увиденное и выдали результаты. То, что видел Алг, жило только в его памяти, а вокруг была чужая планета, пустыня...
Сигом не знал, когда в его память вписались эти картины.
Может быть, они попали туда из книг или из разго-воров с людьми. А вернее всего, он увидел это, когда жил в доме одного из своих двойников-людей, перенимая их опыт и память. То ли в доме строгого Ипполита Ивановича, умевшего так четко доказывать теоремы, то ли у фантазера Валерия, или у всеобъемлющего теоретика Колосовско-го. Впрочем, не все ли равно? Ни женщины, ни ребенка давно не было в живых - ведь Алг улетел с Земли свыше трех тысяч лет тому назад. А мгновение из чьей-то семей-ной жизни сохранилось лишь в его колоссальной атомарной памяти. Он бы должен был давно выбросить его оттуда. Оно не имело для него никакого значения и, словно навязчивый мотив песни, иногда мешало думать. Но выбросить его было все равно что смыть последние, призрачные следы женщины и ребенка. Как бы умертвить их обо- их вторично и полностью.
И сигом берег этот подсмотренный миг как воспомина-ние о своих создателях. Он берег все, что связывало его с ними. Ведь это же самое связывало его и с миллионами собратьев-сигомов, улетевших в разные концы Вселенной, чтобы познавать и переделывать ее и себя: для счастья.
Алг быстро шагал вперед, рассматривая почву, затем включал гравитаторы и перелетал за секунды расстояния в десятки и сотни километров.
Показались скалы. "Какие они здесь неинтересные,- размышлял сигом.Просто голые отполированные пики. Но что за странные предметы висят на них? Похоже на коконы шелкопрядов. Погляжу на них поближе".
Он опустился на скалу рядом с "коконом", висящим на едва заметных клейких нитях. Сигом рассмотрел его своими органами инфракрасного и ультрафиолетового зрения, ощупал локаторами, послушал, не излучает ли "кокон"
каких-либо энергетических волн. Но следов жизни и обмена со средой не обнаружил. Внутреннее устройство "кокона" было очень простым. Он состоял из однородного плотного вещества. Сигом собрался расщепить его ультразвуком и проанализировать. Он взялся за "кокон" - нити растянулись. В тот же миг что-то прозвучало, нахлынуло...
В открывшийся светлый прямоугольник двери скользнула женщина в ночной сорочке, зашептала: "Спи, родной..."
Алг замер, не включив орган ультразвука. Ему казалось, что слышны не звуки, а нежность. Но ведь он хорошо знал, что чувство нельзя слышать. Можно слышать лишь звуки, возбуждающие чувство. А звуков не было...
В метре от сигома за уступом скалы притаилось двое существ.
Они были, как "кокон", неподвижно прикрепле-ны к скале, но, в отличие от него, не могли быть обнаружены сигомом, так как не имели ни постоянной формы, ни цвета, ни звука, ни запаха.
- Нет, это не живое существо,- сказало одно из них другому, имея в виду сигома.-Скорее всего, это облако пыли или смерч. Ведь оно все время движется, а всякое механическое движение - признак низшей формы материи. Если бы мы так двигались, то нам некогда было бы мыслить и совершенствоваться. Нас бы смело излучение или даже ветер. Пора включить волнопередатчики и расщепить его. Иначе оно может причинить вред нашему малютке.
- Но не замечаешь ли ты четких ритмов в его движе-нии? Это не характерно для облака пыли.
- Однако характерно для излучения. Я не утверждаю, что это именно пылевое облако. Возможно, сгусток плазмы. Во всяком случае, оно не мыслит. Иначе уловило бы наши сигналы. Разум может иметь форму и состояние, непостижимое для нас. Но каким бы ни был разум, он должен улавливать излучение чувств, психические волны.
- Верно. Это веское доказательство. И все же давай подождем.
Если оно причинит нашему детенышу хоть какой-нибудь вред, уничтожим его.
Сигом все еще медлил. Он не отрывал взгляда от "кокона", висящего на тонких нитях. "Кокон" что-то напоминал. Но что?
"Ерунда! - подумал сигом, окончательно разозлившись на свою медлительность.- Ипполит Иванович назвал бы меня идиотом, а Колосовский доказал, что я тупица. Всегда нужно доверять только логике, а не подсознательным чувствам".
"Не будь однобоким! - зазвучал в его памяти предо-стерегающий голос Колосовского.- "Всегда, и только" - девиз ограниченных!"
