«Слышь, чувак, ты бери товар скорее, а откуда этот заводной хер и как он работает – уж не знаю, бля буду!»
Керосин понуро молчал.
– Могу дать бесплатный совет, Мистер Говняжка, – подмигнул Пайк. – Эту кроху можно сдать на органы. В отличие от тебя, ее запчасти свеженькие. У тебя есть знакомые среди хирургов?
Керосин с убитым видом покачал головой.
– Там есть еще одна, – шмыгнув носом, заискивающе произнес он. – Постарше.
– Целка?
Керосин отвел взгляд.
«Пожалуй, уже нет».
Вслух же он промямлил:
– Вроде бы.
Пайк поднялся на ноги, отряхивая пыльные колени.
– Откуда же я могу знать, что эти цыпочки – твои? С таким же успехом ты мог бы повести меня по улице и тыкать пальцем: «Во, Пайк, зырь, какая пошла! Покупай, э? Сразу две, оптом дешевле!» Слушай, а что ты все время на карачках?
Керосин не ответил, лишь смахнул пот с бледного лица. По телу проходила мелкая дрожь, все кости ломило, как если бы его держали связанным всю ночь.
Ему срочно нужна доза. Еще минут десять, и он перестанет себя контролировать.
Из подвала раздался протяжный стон, и Пайк нахмурился.
– Это кто там у вас?
– Какой-то старый хрыч, – прерывисто дыша, ответил Керосин. – Хочешь, забирай его за косарь. Вам мужики нужны?
Пайк хрипло засмеялся.
– Веселый ты крендель, Мистер Говняжка, – воскликнул он. – У тебя тут что, зимняя распродажа? «Товар по акции не желаете? Пакет нада? Вы карточкой или наличными?» – просюсюкал он, имитируя стандартные фразы продавцов-кассиров сетевых магазинов.
Керосину стоило огромного труда не огрызнуться. Ненавистное лицо веселящегося Пайка мерцало, как ярко-красная мишень, в центр которой хотелось вонзить что-то острое, например, мясницкий нож…
– Пошли, – сказал Пайк.
Вздрогнув, наркоман засеменил на четвереньках рядом, словно преданный пес.
Распахнув дверь, «заяц» замер, не шевелясь. Керосин, припадая на гниющую руку, вытянул голову, стараясь разглядеть происходящее в комнате.
Марина стояла у ступенек, остервенело сжимая в руках топор. Скользнув равнодушным взглядом по уставившимся на нее мужчинам, она начала медленно подниматься наверх.
Пайк мягко закрыл дверь.
– Что? – хрипло произнес Керосин. В его полубезумных глазах плескался страх, пронизываемый слепой злобой.
– Что опять не так, Пайк?!
Губы «зайца» выдули новый жвачный пузырь.
– Ты куда меня вызвал в четыре утра, Мистер Говняжка? – полюбопытствовал он, когда пузырь лопнул. – Ты за кого меня принимаешь, кусок дерьма? Девка явно не в себе. На ногах у нее кровь – значит, уже не целка. И третье. Куда она поперлась с топором наверх? Сказать своему дружку «доброе утро»? Я на такие стремные дела не подписываюсь.
– Сколько она стоит? – дрожащим голосом спросил Керосин.
Пайк равнодушно пожал плечами, словно мысли его были заняты совершенно другим:
– При других обстоятельствах я дал бы за нее десять штук.
– Десять штук? – заторможенно переспросил Керосин, как если бы с экрана телевизора ему только что сообщили, что Земля плоская. – Мне надо сто сорок!
Пайк снисходительно улыбнулся, словно имел дело с непроходимым идиотом:
– Да ты вообще с дуба рухнул, Мистер Говняжка. За сто сорок косых ты мне таких должен как минимум десять штук приволочь. У меня сейчас нет недостатка в юных феях. А не то что у тебя – одна полудохлая, вторая словно только что из колодца вылезла, как в «Звонке»…
Пайк двинулся к выходу, и Керосин, взвизгнув, вцепился в его ногу. Резкий удар в голову отшвырнул его в сторону, сбив канистру, на которой совсем недавно откровенничал Сапог.
Пайк перешагнул через Сашу, все так же неподвижно лежащую на куртке, и вышел из гаража.
– Пайк! Пайк, не уходи! – канючил Керосин, торопливо выползая следом. Из глаз градом катились слезы. – Мы же договорились!
– Отбой, – коротко бросил Пайк, и безмолвный толстяк, понятливо кивнув, принялся закрывать дверцы «Газели».
«Заяц» обернулся, с отвращением взирая на наркомана.
– Тебе повезло, что я тут проездом. Еду, знаешь ли, за одной старушкой. Да-да, Мистер Говняжка. Есть любители выдержанного мяса. Да и географические масштабы нашего бизнеса увеличиваются, клиентская база постоянно пополняется. Теперь что касается тебя. Обычно, если происходит подобное, я ставлю партнера на штраф. Но с тебя, как я погляжу, кроме вшей, взять нечего.
– Пайк, дай хоть дозу… – прохрипел Керосин. Трясущиеся пальцы хватали грубые, перепачканные слякотью ботинки «зайца», но он отступил назад, затем с силой двинул наркоману в лицо, выбив очередной зуб.
– Ты похож на задроченный х… – сказал Пайк, отстегивая ремень. – Который прищемили дверью, дали пожевать дворняге, окунули в кипяток и положили сушиться на батарею. Больше не звони мне и удали мой номер.
– Я просил… купить… в аптеке… – Голос Керосина напоминал хриплый птичий клекот.
– Это к Чингизу. Я дурью не торгую, – качнул головой Пайк, усаживаясь в «Газель».
Толстяк повернул ключ зажигания, заворчал еще не остывший двигатель.
– Не хватало, чтобы старина Пайк, словно курьер, развозил ширево всяким упоротым пидормотам вроде тебя, – добавил «заяц».
