Поводила плечами, удобно устраиваясь. Положила ногу на ногу и задумалась. Тем более ей было о чем поразмышлять. Взять хотя бы этого странного мальчишку, что племяш домой привел. По виду сопливый пацан, а по говору взрослый мужик. Даже теряться начинаешь при разговоре.
— Прямо поживший старик, — нахмурилась она, сильно не любившая загадки. В ее мире все было размерено, спокойно и, главное, понятно. — Вдобавок, еще и дар имеет. Хорошо бы такого на поводок посадить. Чай, собственный маг никогда не помешает…
Только пришедшая в голову мысль настолько заинтересовала ее, что мигом вся расслабленность исчезла. Глаза оживились, спина выпрямилась, пальцы в замок сцепились.
— С магом ведь много чего можно сделать.
В мыслях она уже прикидывала, как может измениться ее жизнь. Перво-наперво, нужно будет здоровье немного подправить, а то разные хвори в последнее время стали одолевать. Неплохо бы и марафет навести. Морщины вон появились, словно борозды.
—… арыня⁈ Эй!
Погрузившись в столь сладостные мысли, где и про тайное женское кое-что было, Камова не сразу услышала, как ее звали.
— Барыня, уснули что ли? — сопел совсем рядом извозчик, пытаясь до нее докричаться. — Пойдемте.
Встрепенувшись, женщина быстро огляделась. Выходит, сильно в себя погрузилась, ничего вокруг не замечая.
— Пойдем, коли не шутишь, — пробормотала она, спускаясь и следуя за мужчиной. — Только ходулями своими не маши так, а то не поспеваю.
Свернув в неприметную подворотню, они пересекли двор, затем еще один. Через высокую каменную арку у какой-то часовенки вышли к высокому доходному дому из жженого красного кирпича.
— Тута, барыня. По лестнице ступайте, а там вас встретят, — бородач остановился у широкой лестницы и махнул рукой в сторону двери. — Прощевайте.
Ничего не ответив, Камова уже поднималась по лестнице. За дверью в холе ее, действительно, ждал неприметный сухонький старичок в сером сюртуке. Взглянешь со стороны и сразу же забудешь. Правда, взгляд у старого был больно нехороший. Так обычно смотрят, когда думают куда лучше ножик воткнуть — в живот или в горло.
Старичок проводил ее до конца коридора и открыл тяжелую дубовую дверь, пропуская вперед. И едва она пересекла порог, как дверь за ней закрылась.
— Ты встречи с нами искала? — из полумрака, где едва вырисовывались очертания двух сидящих в креслах фигур, раздался хриплый голос. — Говори, чего надо.
Камова не сразу начала говорить. Понимала, что ее специально торопили и в таком месте принимали. Любой, кто в темноте окажется, волноваться станет и обязательно свое истинное нутро покажет.
— Мое почтение обществу. Благодарствую за разрешение, — прежде поблагодарила она. Не выказать уважение Старшим было бы очень большой ошибкой. Уж она-то это точно знала. — Почти двенадцать лет я за матрешками[7] и банковскими[8] приглядывала под именем Катьки Шило.
Из дальней части комнаты не доносилось ни звука, пока она говорила.
— Пришла просить за своего племянника, что у трёх под Князем ходил. Если Князя на Севера определят, а скорее всего так и будет, то трёхи без старшего останутся. Такой бардак тогда может случиться, что никому мало не покажется…
Глаза у ней уже привыкли к темноте, и она стала различать сидевших. Первый из них, грузный мужчина в возрасте, справа сидел. Видно было, что одет он неряшливо, по-простому. Второй, что слева, был явно моложе. Одет, ни чета товарищу, в модный костюм за такие деньги, что и подумать страшно.
Женщина прищурила глаза. Значит, правдивый шел слух, что один из Старших происходил из старых каторжан, а второй — из семьи благородного.
— Витяй мой, конечно, не семи пядей во лбу, но воровской закон знает. С самого малолетства по этой дорожке пошел, — продолжала она. — Гнидой никогда не был и не будет. С таким характером ему самое место старшим на скваде быть.
Чего-то еще рассказывать о племяннике было бы лишним. Скорее всего они и так это знали. Ее Витяй не последней шестеркой в скваде был, во многих делах отметился. Такие люди «на улице» всегда на виду.
Первый зашевелился тот, что справа сидел. То ли кашлянул, то ли высморкался. Шумно вздохнул и лишь после этого пробасил:
— Не по чину его еще на сквад старшим ставить. Салабонист больно. Пусть еще годок в подручных походит, а там посмотрим…
Женщина вздохнуло. Прозвучало, как приговор, не подлежащий обсуждению. Вдобавок, таким людям и возражать не хочется, ибо для жизни может быть опасно. Правда, она думала иначе.
— Все верно. Ветер еще в голове гуляет и жало в заднице, — согласилась Камова, показывая, что признает правоту Старшего. — Только где же ему тогда воровского опыта набираться? К тому же разве на сквады нужно старого пердуна ставить? Там как раз такой и к месту будет.
Сделал небольшую паузу, словно дух переводила. Сама же за реакцией Старших следила. Может они передумают.
— Что еще хотела сказать? — когда она в грудь воздух набрала, ее перебил самый старый.
Камова вздрогнула. Вот и все, значит. Ей сказали, что пора и честь знать. Уходи, мол.
— Еще…
Переступив на месте, она незаметно улыбнулась. Она так просто отсюда не уйдет. Не на ту напали.
