С утра с Невского проспекта мы уезжаем на экскурсию в Петергоф. Усаживаемся в комфортный автобус, по дороге экскурсовод рассказывает неинтересную фигню о рассвете Петербурга в годы правления Путина, а Вика, никого не стесняясь, лезет рукой мне в джинсы. Хорошо хоть одеяло на моих коленях прикрывает ее безобразия. В Петергофе полно народу, а наша задача - обежать его за час, чтобы экскурсия была рентабельной. Даю себе слово вернуться сюда один, без экскурсоводов, и через пару лет золотой осенью, я осуществил свое желание. Вика целует меня после каждой остановки экскурсовода, мне приятно и немного стыдно перед людьми. Пройдясь по дворцу, мы теряем нашу группу, и кое-как самостоятельно добираемся до Питера. Нам с Викой предстоит еще несколько часов кружить по центру, так как мы уже купили еще одну экскурсию "Ночной Петербург". Перед экскурсией мы заходим в небольшое кафе. Питерские кафешки выгодно отличаются от московских по цене и по качеству. Съев стейки из мраморного аргентинского мяса, мы, довольные, закупаем Вике коньяк, чтобы экскурсия прошла весело и на одном дыхании. Ночная экскурсия выгодно отличается от дневных отсутствием дорожных пробок, суеты и вечно спешащих людей. Город спит, белые ночи еще не наступили, и темнота усиливает мистическое впечатление от этого имперского города. Автобус часто останавливается у достопримечательностей, и Вика мчится писать в ближайшие подворотни. Иногда по дороге она признается мне в любви.
- Солнц, таких добрых и хороших людей, как ты, не бывает, - говорит она.
- Спасибо, милая, - целую я ее. Мне, конечно же, приятны ее признания, но все-таки я не доверяю ее пьяненьким словам.
Не знаю, почему, но наибольшее впечатление на меня производят сфинксы возле Невы. Мне они кажутся такими же одинокими в этом имперском городе, как и я. Настолько одинокими они смотрелись, что мне хотелось их обнять и переброситься двумя-тремя словами. Вика с гордостью и с неким пренебрежением смотрит на старшеклассников, которые находятся с нами на экскурсии. Она всего на пару лет их старше, а уже вступила на путь взрослой жизни. Гуляет по ночам со взрослым мужчиной, пьет коньяк. Миленькая, моя девочка, прости меня, что я не дал тебе что-то большего, чем алкоголь и свой хуй. В конце концов уставшие и довольные, мы засыпаем прямо в автобусе.
На следующий день льет дождь, мы целый день валяемся в кровати. Новых впечатлений уже не хочется.
Викины истории
Наши отношения с Викой становятся все более удобными, встречи походят одна на другую, я пытаюсь найти какие-то точки сближения, кроме секса, но это не так просто. В то время Вика много работает на двух работах, в режиме три дня работает, один день отдыхает. Ей и ее сестре нужно помогать своим безработным родителям в Баку. Для моей карьеры тоже наметился некий кризис. Раньше у меня была своя небольшая аудиторская фирма, а сейчас все больше и больше предприятий разоряется, рынок делится между крупными игроками, остальные или выдавливаются с рынка или, если бизнес очень привлекателен, он попросту отнимается. В этой меняющейся обстановке я вынужден искать себя заново. Пойти работать на дядю я не хочу и кое-как я нахожу себе мелкие подработки в аудите и консультировании. С Викой мы ходим гулять в Лефортовский парк, посещаем блиц-турниры, я мечтаю о том, чтобы свозить Вику на Гоа. Мне не терпится узнать Викины девичьи секретики, с какими мужчинами она встречалась, кого она любила, почему не сложилось.
Вот несколько ее историй:
Родилась Вика в подмосковном Красногорске в 1990 году. В этот год в Баку возникли беспорядки, когда азербайджанцы выгнали из Баку армян, а заодно и русских. Еще совсем недавно русские и армяне составляли подавляющее большинство из жителей Баку, а теперь уже все изменилось. Армяне из Баку были изгнаны навсегда. Семью Вики, в том числе и ее беременную маму, из Баку эвакуировали русские танкисты, брошенные на подавление беспорядков. Так семья Вики оказалась в подмосковном санатории, где девочка и родилась. Через три месяца, когда в Баку все успокоилось, они вернулись назад. К тому же нашлись азербайджанские родственники, которые смогли за них заступиться, часто в то время квартиры у русских просто отбирали, а их самих выгоняли на улицу.
Вика и ее сестра были детьми и достаточно легко адаптировались к новой азербайджанской жизни. Викин папа работал проводником поезда Баку-Москва, а мама была кассиром на железнодорожном вокзале. Денег в семье постоянно не хватало, для нормального трудоустройства нужны были связи и знание азербайджанского языка, на котором свободно говорили Вика с сестрой, но не их родители.
