– Невинна? Не совсем понимаю, о чем ты… – он ненадолго задумался. – Хотя что-то такое читал в вашей литературе и не до конца понял. Вроде у вас есть какой-то признак, была ли женщина с кем-то… Но, Софи, у дракониц ничего подобного нет, да и… я понимаю, что я не буду твоим первым мужчиной. Пусть эта мысль и ранит моё сердце, но, что было до меня – я просто не буду этом думать. И, как я только что сказал, я чувствую, что и мы с тобой уже занимались любовью. Однако я хочу, чтобы наши с тобой отношения, которые фактически начались с чистого листа, развивались, как я мечтаю. Это моё желание. Ты сейчас дрожишь от желания, и… ты даже пахнуть стала так, что мне невероятно сложно сдержаться, чтобы не овладеть тобой прямо тут. Ты не представляешь себе, чего мне это стоит! Но ты тоже должна чувствовать моё желание, дрожь моего тела…
– Если ты того хочешь, почему я должна этому противиться? Я хочу, чтобы это случилось, когда ты захочешь, будешь готов и… – прошептала я ему на ухо. Да, я и правда чувствовала мелкую дрожь не только в его пальцах, что продолжали поддерживать меня, сжимать мои ягодицы. И то была дрожь не от напряжения, что ему тяжело меня держать. Нет, он дрожал весь. Его хриплое, тяжелое дыхание… Возбуждение. Я тоже всё это ощущала. И не только физически, но и на каком-то мистическом, эмоциональном уровне. Все его чувства звучали внутри меня набатом.
– Почему… я чувствую то, что не должна? Почему я ощущаю тебя… как-то странно? – моё бормотание прозвучало испуганно. И я действительно немного испугалась. Очередная странность происходила со мной, и я не могла понять, придумать этому рациональное объяснения.
– Ты… Я не знаю, как так произошло, но этот дракон, Роэль, был абсолютно прав, когда говорил, что ты обладаешь силой, схожей с моей… Часть ледяного проклятья, моей силы есть и в тебе, Софи. Возможно, именно поэтому я и смог найти тебя в этом мире. Одного запаха в твоем мире, в таких огромных городах, точно бы не хватило. Будто путеводная звезда, эта сила манила меня, заставляя тебя, твой аромат, выделяться среди других намного ярче. Сам я её не ощущаю, её пока слишком мало: твой дар только начал открываться. Но Иэр, мой знакомый, я специально показывал тебя ему, подтвердил, что сила похожа на мою, только с небольшой оговоркой. Есть в ней что-то… иное, будто абсолютно две противоположные стихии. Точнее он пока сказать не может, нам нужно будет посетить того, кто занимается раскрытием дара, кто специализируется на этом. К сожалению, на этой планете таких драконов я не обнаружил.
– И это значит, что нам придется отправиться на твою?
– Верно. Мне посоветовали одного дракона, он сейчас работает ректором в столичной академии. Сказали, что если он не сможет разобраться с тем, что же за сила растет в тебе, то никто не сможет. Я хотел было вызвать его сюда, однако понял, что это привлечет к нам ещё больше ненужного внимания, нежели мы сами отправимся на Эрминэр, в мой мир.
– Ты эти дни этим и занимался, выяснял, что у меня за сила, и кто сможет нам помочь?
Дэйн отрицательно покачал головой, и теперь уже он положил свою голову мне на плечо.
– Нет, не только, – прошептал он. – Ещё мне нужно было выяснить, кто и когда видел некоего дракона по имени Тирмэй. Насколько я понял, мой отец в течении последних столетий обитал именно в его теле. И предпочитал он, когда Дэйнмар был сослан сюда, тоже жить здесь. Но ни тут, на Земле, ни на Эрминэр с того дня, как закончилась война, его никто не видел и ничего о нем не слышал. И мне это не нравится. Я бы хотел поговорить с ним, выяснить, что он задумал, и почему так поступил… Мне нужны ответы на эти вопросы. Однако что-то мне подсказывает, что он не хочет ни то что давать ответы, но даже видеть меня сейчас. И это очень-очень странно. А ещё есть у меня сомнения, что он всё тот же, каким я его запомнил, и каким он был давным-давно.
– Ты всё-таки думаешь, что это именно он виновен в том, что мы ничего не помним?
– А кто ещё, Софи? Кто на такое способен?
Дэйн нехотя распустил объятия, и я, едва сдержав вздох разочарования, расцепила ноги и соскользнула вниз.
– И я не понимаю его мотивов. А если я не могу понять мотивов… это меня начинает тревожить.
– Будем надеяться, что всё обойдется, – сказала я, но и сама себе не верила. Мне кажется, славяне по природе своей прирожденные фаталисты и приверженцы «религии»: «Хотели как лучше, а получилось как всегда». Мы почему-то всегда рассчитываем на худший итог.
– Будет как будет, – изречение у Дэйна получилось философское, – но я… мы сможем устроить нашу жизнь, как мы того захотим.
Погладив меня по волосам, он немного отодвинулся от меня, и уже с озорной улыбкой, в которой не было и тени на печали, он спросил:
– Ну так что? Как насчет того, чтобы и нам с тобой немного прогуляться, отдохнуть?
– А работа? – робко спросила я, хотя и сама туда не хотела сегодня ехать.
