Необходим новый статус полностью

Эдриан потянулся, и Ноа схватил его за руку, пока шли долгие минуты. Акушерки что-то бормотали, Эмили тяжело дышала, муж подбадривал её. Нечего было делать, кроме как ждать и продолжать держаться за руки, будто мир мог разлететься на части, если они отпустят друг друга.

Эмили простонала низким первобытным звуком, и внезапно в комнате всё пришло в движение: медсестра собирала приборы, акушерка наклонилась над ванной.

— Идём, — подбадривала медсестра, кивком головы подзывая их ближе. — Вы не захотите это пропустить.

И они почти сделали это, шагая на не твёрдых ногах к ванне, прямо когда Эмили издала очередной звук, на тон выше, а затем, пока оба наблюдали, она потянулась вниз и…

— О, Боже, — выдохнул рядом с Эдрианом Ноа, он чуть не сломал его руку своей рукой.

— Вот оно, — произнёс муж Эмили.

В течение самого длинного мгновения за всю жизнь Эдриана, его сестра подняла из-под воды извивающегося младенца, и вся палата выдохнула, когда воздух прорезал плач. Жест, которым Эмили прижала малыша к своей груди, был старым, как мир, и новым, как пижамы, сложенные в шкафу в их доме. Эдриан выдохнул воздух из лёгких и сразу забыл, как дышать.

— Дышите, — наставляла медсестра его, а не Эмили. — Мы ведь не хотим, чтобы папочка сейчас упал в обморок?

Папочка. О, Боже. Она имела в виду его, и Эдриан был совершенно не готов к этому моменту.

Акушерка повернулась к ним.

— Кто из вас перережет пуповину?

— Он, — одновременно сказали мужчины.

Женщина рассмеялась, от чего подпрыгнули её рыжие кудряшки.

— Как насчёт того, чтобы сделать вместе?

Лицо Ноа стало зелёным, так же чувствовал себя и Эдриан, но они позволили акушерке направить их руки к хирургическим ножницам. Один быстрый момент, и всё было сделано. Взгляд Эдриана по-прежнему был прикован к маленькому существу на груди Эмили.

Медсестра передала акушерке стопку полотенец, похожих на те, которые он ожидал бы увидеть в элитном отеле.

— Готовы вылезать? — спросила она Эмили.

Та кивнула.

— Кто-нибудь, возьмите ребёнка.

— Кто готов? — акушерка выверенным движением завернула младенца — ребёнка, их ребёнка, о, Боже — в полотенце, и прежде чем Эдриан смог ответить, Ноа вытянул руки, и малыш переместился к нему. Вот так просто.

"Лучше он, чем я". Эдриан не был уверен, что его собственные руки готовы к заданию, так как они висели как вялые, безглютеновые спагетти по бокам. Смотреть через плечо Ноа было самым большим, на что он был способен. Мужчина чувствовал себя оторванным от тела, как будто парил над комнатой, наблюдая за моментом со стороны.

Ребёнок — ребёнок — издал очередной звук, и Ноа зашикал. Конечно, сейчас любой момент будет казаться настоящим. Эдриан наклонил голову, так же, как делал над многими картинками после ультразвука, глядя на отблеск того, в чём по-прежнему не был уверен. Но, может быть, если он увидит… что-то в визжащем…

— Девочка, — прошептал Ноа первым в палате. — Это девочка.

— Кузины сегодня будут танцевать, — сказала Эмили, пока акушерка помогала ей забраться в большую кровать в углу палаты. — Вы не захотите брать обноски, это уж точно. У меня… так много вещей… сохранилось.

Она всхлипнула, и Эдриан сразу понял, что она плачет.

— Эм, — он отошёл от Ноа, который смотрел только на комочек в своих руках, и подошёл к кровати. — Ты в порядке?

— Да. Гормоны, — она отмахнулась от него. — Я просто… Мне нужна минутка… Можно мне минутку? Побыть наедине?

— Хочешь… — он указал жестом на свёрток, неуверенный, что поможет, так как никогда не был в подобной ситуации.

— Нет, — Эмили одарила его дрожащей улыбкой. — Дашь мне чуточку времени?

— Конечно. Чувствуй то, что тебе нужно чувствовать.

Акушерка потирала её плечи, пока медсестра прогоняла его от кровати, выпроваживая их с Ноа из палаты.

— У нас есть комната, полностью подготовленная для вас троих. Давайте дадим ей немного тишины на некоторое время.

Она проводила их в более маленькую, но такую же со вкусом отделанную комнату с кроватью, диваном, и маленьким столиком, где ребёнка осмотрели и запеленали, прежде чем вернуть в руки Ноа. Даже после того, как медсестра закончила, Ноа по-прежнему внимательно разглядывал маленький свёрток, считая пальчики на руках и ногах, восхищаясь густыми, тёмными волосами, растущими на маленькой головке.

И всё это время Эдриан продолжал искать это… что-то. Мерцания признания, которого ждал девять месяцев. Какой-то знак, что это было реальностью, что она принадлежит им. Что это был не сон.

Её маленькие глазки были зажмурены, поэтом он не видел, такие же ли у неё карие глаза, как у Ноа, и кулачки малышки были крепко сжаты, так что Эдриан не мог догадаться, такие же ли у неё длинные пальцы. Эти же кулачки били по воздуху, пока не принесли маленькую бутылочку, которую Ноа держал для малышки, именно так, будто делал это годы, а не секунды. Некоторые время Эмили будет сцеживать для них молоко, но теперь эта еда казалась неуместной для чудесного маленького ротика, обхватившего бутылочку.