Он вошёл в меня так резко, что взор тут же накрыла пелена. До ушей донёсся собственный громкий стон, тут же приглушённый его крайне несдержанным поцелуем.
Как же жарко.
Но меня больше не было в том кабинете. Там осталось лишь тело, безвольная плоть, которой Малфой вертел, как ему вздумается, даря мне ещё больше удовольствия. Доводя до эйфории и словно исцеляя.
Я же была где-то далеко, упивалась экстазом от удовольствия и шёпота Драко, который у меня никак не получалось разобрать. Да это и не нужно было. Главное — знать, что он где-то рядом. Знать, что я не одна в этом безумном омуте наслаждения.
Комментарий к Глава 14
Каким-то чудом эта сюжетная махина на 26 страниц выпорхнула из меня за 2 дня. Кажется, я тоже словила зависимость от НиН)
Хочу поделиться с вами историей возникновения этой работы. Тем, как родилась идея в моей голове, и почему я решила писать о наркотиках. Ссылка ниже
https://telegra.ph/Neobhodimo-i-nedostatochno-S-chego-vsyo-nachalos-04-12
Как обычно, с нетерпением жду ваших отзывов🖤 Читая их, и главы пишутся быстрее)
Нам осталось всего 6, кстати.
Делитесь, какие чувства у вас теперь вызывает Гермиона? Верите ли вы в ХЭ для неё, как Драко и Гарри, или думаете, что шансов нет, как она сама?) Мне очень интересно узнать🖤
Анонс следующей главы и дата выхода будет на моём канале https://t.me/shvepsa
========== Глава 15 ==========
Радость никогда не пирует так высоко, как когда первым блюдом является страдание.
Джон Саклинг
— Уснула? — спросил Блейз, отрываясь от очередной книги по запечатывающим чарам, как только я спустился в гостиную из комнаты Грейнджер.
— Да, спит, — устало протянул в ответ я, проводя рукой по волосам, чтобы убрать выбившиеся пряди волос со лба.
Эта суббота выдалась слишком тяжёлой. Невыносимо долгой и мучительной с раннего утра. Я заебался с того самого момента, как проснулся. Грейнджер огласила свои планы провести весь день со святым бородатиком. Уже тогда в голове забрюзжала навязчивая мысль, что добром это не кончится. Только не тогда, когда Гермиона каждые пару часов вливает в себя стимулирующее, не тогда, когда она настолько нестабильна, что даже я не в силах предугадать её действия.
Она могла зайтись хохотом, а в следующую секунду прогнуться под одолевающей истерикой, захлёбываясь слезами. Могла начать ластиться ко мне игривой кошечкой, а затем всерьёз накинуться с кулаками и проклятиями, обвиняя в какой-то надуманной хуете. И всё это было в абсолютно непредсказуемом порядке, будто кто-то навёл масштабный кавардак в её голове и Грейнджер кубарем катилась вниз по эмоциональной лестнице, ударяясь о каждую ступеньку, перескакивая на новую гамму чувств.
Словно кто-то вручил младенцу побрякушку, управляющую настроением Гермионы, и он хаотично тыкал мелкими пальчиками по переключателям, наслаждался звуками, которые издаёт роковая игрушка. Пока его безвольная кукла на цепи тотчас подчинялась манипуляциям незрелого мозга. Пока она летела в пропасть, всё больше теряя саму себя.
И самое ужасное, сраная вишенка на торте — она этого не замечала. Сука, делала вид, что всё в порядке, и, возможно, действительно так считала. Когда безумная пелена, затягивающая её радужки, сходила на нет, Грейнджер продолжала кривить губы в улыбке и бодрым шагом тащилась на урок, на ходу вливая в себя щедрую порцию зелья.
Мне оставалось только до боли стискивать зубы и терпеть её сумасшествие. Подыгрывать ей в нелепом спектакле под названием «жизнь прекрасна», сглаживая углы. Давать ей датур и исполнять роль няньки, пока Блейз и Дафна пытались найти способ открыть амулет Сэма.
С каждым новым заскоком Грейнджер я чувствовал, как что-то внутри даёт очередную трещину. И скорее всего, это была моя надежда. Надежда на спасение Гермионы и собственное искупление. Сердце обливалось кровью от вида её закатившихся глаз, стоило ей опять с моей подачи получить дозу. Хоть это и было чёртовой необходимостью для её выживания, внутри меня скрежетало негодование.
Теперь я понимал, почему Блейз не хотел продавать мне датур. Это, блять, просто невыносимо — наблюдать, как дорогой тебе человек медленно обращается в прах. С каждой новой дозой делает шаг в сторону могилы и даже не обращает внимания на протянутую ему руку помощи.
Всё это разбивало меня, пускало по щеке непрошеную слезу, когда я обнимал по ночам измождённое хрупкое тело. Прижимал его к себе, был рядом. Ближе к ней, к её душе.
Мне так хотелось, чтобы это самое тело было со мной не только из-за датура. Чтобы желание Грейнджер было продиктовано не зависимостью, а её собственным рассудком. Чтобы, блять, она действительно была моей.
Именно Гермиона, а не то, что от неё осталось.
Я старался держать её в поле зрения даже тогда, когда она прохлаждалась со своими слепыми друзьями. А они явно слепые, блять. Как можно не замечать, что их лучшая подруга в край ебанулась?!
