Ей очень хотелось поскорее закончить с этим делом, чтобы вернуться к фотографии Элвиса. Она выяснила, что когда фотография оказывалась в руках, происходило нечто особенное. Нечто совсем особенное нереальное, так скажем, но Майре это нравилось гораздо больше любой реальности. Действие 1 - Концерт. Элвис вытаскивает ее на сцену, и они танцуют вместе. Действие II - Зеленая комната после концерта. Действие III - В машине. Машину вел один из парней, окружавших Элвиса, родом из Мемфиса, и Король даже не поднял перегородку из черного стекла между ними и водителем, прежде чем приступить к тем потрясающим штукам, которые он вытворял с Майрой по дороге в аэропорт.
Действие IV называлось На борту самолета. Все происходило в Лизе Мари, собственном реактивном самолете Элвиса... в огромной двуспальной кровати за перегородкой в кабинете, если уж быть точной до конца. Именно этим действием Майра наслаждалась вчера вечером и сегодня с утра. Полет на высоте тридцати двух тысяч футов на борту Лизы Мари, полет в постели вместе с Элвисом. Майра не возражала бы остаться там с ним навсегда, но она знала, что это невозможно. Цель их полета Страна Чудес. Стоит им там очутиться, как жизнь станет еще прекрасней. Но прежде ей нужно выполнить одно небольшое задание.
Утром, после ухода мужа, она лежала в постели нагая, не считая пояса для чулок (Элвис очень настаивал, чтобы она его не снимала), стиснув фотографию в руках, постанывая и извиваясь на простынях. А потом вдруг двуспальная кровать исчезла. Затих и монотонный щекочущий рокот двигателей Лизы Мари. Пропал и запах английской кожи, присущий Элвису.
Вместо всей этой роскоши появилось лицо мистера Гонта... но только он больше не смотрел на нее так, как в магазине. Кожа на его лице блестела, будто покрывшись испариной от внутреннего жара; она дергалась и пульсировала, словно под ней было что-то, пытавшееся выбраться наружу. А когда он улыбался, его широкие зубы превращались в двойной ряд клыков.
- Пора, Майра, - сказал мистер Гонт.
- Я хочу побыть с Элвисом, - захныкала она. - Я все сделаю, только не сейчас, прошу вас, только не сейчас.
- Именно сейчас. Ты обещала и должна сдержать обещание. Ты пожалеешь, если не сдержишь его, Майра.
Она услышала хруст и с ужасом увидела, как по стеклу над лицом Элвиса стала расползаться паутина трещин.
- Нет, - закричала Майра. - Не делайте этого.
- Я и не делаю, - со смехом отозвался мистер Гонт. - Это делаешь ты сама. Делаешь тем, что ведешь себя, как глупая ленивая потаскуха. Это Америка, Майра, здесь только проститутки работают в постели. В Америке солидные люди встают с постели, чтобы заработать на те вещи, которые им нужны, или потерять их навек. Мне кажется, ты это забыла. Конечно, я всегда смогу найти другого желающего разыграть Генри Бофорта, но что до твоего душещипательного романа с Элвисом...
Новая трещина пролегла по стеклу, покрывавшему фотографию Короля. А лицо под этим стеклом, с ужасом увидела Майра, от соприкосновения с воздухом стало молниеносно стареть, морщиниться и терять свежесть.
- Нет! Я все сделаю! Сделаю прямо сейчас! Я уже встаю, разве вы не видите? Только прекратите это! Прекратите!
Майра слетела с постели со скоростью женщины, обнаружившей, что разделяет ее с гнездом скорпионов.
- Как только ты закончишь работу, Майра, - пообещал мистер Гонт. Он разговаривал откуда-то из самой темной глубины ее сознания. - Ты ведь знаешь, что надо сделать, правда?
- Да, знаю. - Майра с отчаянием смотрела на фотографию - лицо человека старого, больного, обрюзгшего от излишеств и невоздержанности. Рука, сжимавшая микрофон, походила на лапу хищной птицы.
- Когда ты вернешься домой, выполнив задание, - продолжал Гонт, фотография станет снова прежней. Но постарайся, Майра, чтобы тебя никто не заметил, иначе тебе больше не видать его.
- Нет, - всхлипывала Майра. - Клянусь.
И вот теперь, подойдя к дому Генри, она вспомнила свою клятву. Огляделась по сторонам - не идет ли кто. Дорога была безлюдна в обоих направлениях. Ворона каркала над чьим-то пустым и черным октябрьским полем. Больше ни звука. День трепетал как живое существо, а земля казалась ошеломленной неожиданным назойливым зноем.
