И все же мистер Гонт тоже был там. Мистер Гонт находился в сознании Умника и подсказывал, что делать. Умник выслушал его… и улыбнулся.
Грузовик, который Хью за время работы на нем успел превратить почти в полную развалину, сбавил скорость по другую сторону моста и въехал на стоянку перед Мудрым Тигром в 16.01 пополудни. Водитель вышел, подтянул штаны цвета хаки и направился к пивной. Он остановился как вкопанный в пяти футах от входа — из двери торчали чьи-то ноги.
— Бог мой! — воскликнул водитель. — Что с тобой, старина?
До его слуха долетел тонкий, чуть слышный всхлип:
— …Помогите…
Водитель вбежал в пивную и обнаружил за стойкой бара едва живого Генри Бофорта.
— Это Лестер Пратт, — промычал Джон Лапонт. Поддерживаемый с обеих сторон Норрисом и Шейлой, он доплелся до того места, где, согнувшись над телом, стоял Алан.
— Кто? — переспросил Алан. Он чувствовал себя так, как будто внезапно оказался участником сатанинской комедии под названием «Рики и Лаки отправляются в Ад». — Эй, Лестер, тебе придется кое-что объяснить.
— Лестер Пратт, — объяснял за покойника Джон, превозмогая боль. Утитель физкультуры в колледзе.
— А что он здесь делает?
Джон устало покачал головой.
— Не снаю, Алан. Он просто плисол и с ума сосол.
— Кто-то должен мне объяснить, — твердо заявил Алан. — Где Хью? Где Клат? Что, ради всего святого, происходит в городе?
Джордж Нельсон стоял посреди своей спальни и оглядывался по сторонам, не веря собственным глазам. Как будто в этой комнате устроили вечеринку музыканты панк-группы, какой-нибудь Секс-Пистолз или Крэмпс, вместе со своими поклонниками.
— Что… — произнес он и не смог больше вымолвить ни слова. Да и ни к чему было. Он знал, что. Кокаин. Вот в чем причина. Джордж работал в колледже Касл Рок вот уже шесть лет и откровенничал не со всеми педагогами (большинство из них не знали вкуса порошка, который Туз Мерилл иногда называл Боливийской Пыльцой), а только с теми, кто продемонстрировал себя как крупный ценитель. Может быть, кому-то стало известно, что он хранит кокаин под матрасом. Кто-то узнал, кому-то сказал, а тот позавидовал. Джордж заподозрил это, как только свернул на подъездную дорогу и заметил разбитое окно кухни.
Он подошел к кровати и дрожащими, онемевшими руками перевернул матрац. Чистый, высококачественный порошок стоимостью почти в две тысячи долларов исчез. Он поплелся на непослушных ногах в ванную, чтобы проверить, на месте ли начатая порция, замаскированная в пузырьке из-под стрептоцида, притулившемся на верхней полке аптечки. Никогда ему еще так остро не терпелось принять дозу, как теперь.
Он остановился на пороге, и зрачки расширились от ужаса. Поразил его не погром, устроенный здесь так же, как и в спальне, — все вверх дном, — его потряс вид унитаза. Сиденье опущено и по всей поверхности обсыпано порошком.
Никто бы не смог в тот момент убедить Джорджа, что этот порошок детская присыпка.
Джордж подошел к унитазу, послюнявил палец и провел им по сидению. Затем сунул палец в рот. Кончик языка онемел почти мгновенно. На полу между унитазом и раковиной валялся пустой пластиковый пакет. Картина стала ясна. Безумна, но ясна. Кто-то явился, нашел порошок… И спустил его в унитаз. Но почему? Почему? Он не знал, но дал себе обещание спросить виновника, если найдет его. Спросить до того, как оторвать голову. Это не помешает.
Трехграммовый запас остался нетронутым. Он вынес пузырек из ванной и снова замер, привлеченный новым зрелищем. Когда он впервые входил в спальню из коридора, ничего не заметил, но отсюда все было как на ладони.
Джордж долго не мог сдвинуться с места: глаза распахнуты и в них застыл ужас, кадык на шее конвульсивно дергается. Голубоватые жилки на висках трепещут, словно крылья маленькой пташки. В конце концов с губ слетело невразумительное мычание, единственное, на которое в этот миг он оказался способен:
— Ммаамм….
В это время внизу, на первом этаже, за диваном цвета овсянки спал Фрэнк Джуэтт.
Зрители, столпившиеся в конце Мейн Стрит и привлеченные сюда криками и выстрелом, теперь получили новую пищу для наблюдений: медленное исчезновение городского головы.
Умник наклонился в салон машины так далеко, как мог, и повернул ключ в замке зажигания. Затем нажал кнопку на окне со стороны водителя, и стекло опустилось. Он снова закрыл дверь и, извиваясь змеей, стал пробираться внутрь через окно.
Ноги от колен и ниже еще торчали снаружи, рука, прикованная за запястье к дверной ручке, вытянулась вдоль жирного бедра, когда к нему подошел Скотт Гарсон.
— Эй, Дэнфорт, — неуверенно произнес он. — Мне кажется, не стоит этого делать. По-моему, ты арестован.
