Он когда-то держал магазин в Киттери под названием Коупленд Нумизмат. И сам имел коллекцию монет, входившую в десятку самых знаменитых в Новой Англии, во всяком случае по словам самого Нэта. А потом он увлекся кокаином. В течение четырех-пяти лет своего нового увлечения он постепенно распродал одну за другой все монеты — втянул их через нос, образно выражаясь. В 1985 году полиция, повинуясь сигналу тревоги, прозвучавшему из магазина Лонг Джон Сильвер в Портленде, приехала и застала Нэта Коупленда в подсобном помещении. Он укладывал серебряные доллары Леди Либерти в замшевый мешочек. Вскоре после этого Туз и познакомился с ним.
— Ну что ж, раз ты так настаиваешь, я задам тебе вопрос.
— Всего лишь вопрос?
— Только и всего, старина.
— Ну, валяй. — В голосе Нэта прозвучало едва заметное облегчение. — Спрашивай. Мне время дорого.
— Верно, — сказал Туз. — Дела, дела, дела. Есть куда пойти, есть кого скушать, правильно я говорю, Нэтти?
Он рассмеялся. Ему было весело. И не от кокаина. Просто день такой выдался. Вернулся на рассвете, благодаря принятой порции заснуть не смог до десяти утра, несмотря на задернутые шторы и физическое истощение, и все же мог хоть сейчас грызть зубами железные решетки и гнуть подковы. А почему бы нет? Почему, черт возьми, нет? Он стоял на пороге несметного богатства. Он знал это, чувствовал всеми фибрами души.
— Туз, у тебя действительно ко мне дело, или ты звонишь, чтобы время провести?
— Нет, не для того, чтобы провести время. Слушай, Нэт, хочешь понюхать дряни? Прямо сейчас?
— Ну да? — Из голоса Нэта сразу улетучилась вся лень и усталость. Он прозвучал нетерпеливо, даже резко. — Ты меня за нос водишь, Туз?
— Ни-ни, расплачусь первоклассной штучкой, приятель.
— А в долю меня можешь взять?
— В чем вопрос? — сказал Туз, даже и не помышляя исполнить обещание. Он вытряс из выцветшего бумажного пакета еще три-четыре монеты и теперь выкладывал их на столе в прямую линию. — Но ты должен сделать мне одолжение.
— Говори.
— Скажи, что ты знаешь о белых монетах?
На другом конце провода возникла пауза. Затем Нэт осторожно произнес.
— Белые монеты? Ты имеешь в виду металлические? — Откуда мне знать, что я имею в виду, — ты нумизмат, не я.
— Посмотри на год выпуска. Нет ли там 1941–1945?
Туз перевернул монеты обратной стороной. Одна из них была 1941 года выпуска, четыре — 1943 и последняя — 1944.
— Да. Так и есть. Чего они стоят, Нэт? — Он пытался скрыть возбуждение, но ему не слишком это удавалось.
— Если по одиночке продавать — не Бог весть что, но гораздо больше, чем все остальные. Может быть, доллара по два за штуку. В крайнем случае — три, если не БУ.
— А что это значит?
— Не бывшие в употреблении. То есть в превосходном состоянии. У тебя их много, Туз?
— Очень мало, Нэт. Всего несколько штук. — Он был разочарован. У него было шесть свертков, то есть триста монет и те, которые он теперь держал в руках, судя по всему БУ. Не совсем стертые, но далеко не новенькие. Шестьсот, в крайнем случае, восемьсот долларов. Не слишком шикарный улов.
— Так приноси их мне, — сказал Нэт. — Я заплачу тебе по высшей оценке. — Он помолчал, потом добавил. — И захвати с собой своего первоклассного порошка.
— Я подумаю, — сказал Туз.
— Эй, не вешай трубку.
— А, пошел ты… — сказал Туз и трубку повесил. Он еще несколько минут сидел, теребя в пальцах монеты и переставляя с места на место банки. Что-то было во всем этом непонятное. Бесполезные облигации и кучка монет на шестьсот долларов. К чему это все?
«К черту, — подумал Туз, — все это ни к чему. Где настоящий клад? Где настоящие бабки?».
Он встал из-за стола, вернулся в спальню и воспользовался остатком последней порции, выданной Лилэндом Гонтом. Выйдя из комнаты с книгой и картой в руках, чувствовал себя уже гораздо лучше. А вот это как раз к чему. И очень даже. Теперь, подзаправившись, он прекрасно соображал.
В конце концов на карте крестиков тьма тьмущая, а он поковырял лишь под двумя камнями, которые этими крестиками обозначены. И под каждым что-то да нашел. Крестик + плоский широкий камень = клад. Вполне вероятно, Папаша на старости лет подобрел гораздо более того, чем о нем думали горожане, и пропустил пару кушей под конец жизни, перепутав бриллианты с дерьмом, но все же золото, деньги, а может быть и страховка, должны быть где-то под одним из этих широких плоских камней.
Он это доказал. Его дядюшка спрятал ценности, а не только кучку никому не нужных облигаций. На ферме Мастерса он обнаружил шесть свертков монет стоимостью по меньшей мере шестьсот долларов. Не Бог весть что… но и не пустое место.
— Там есть все, — произнес вслух Туз, и глаза его безумно сверкнули. — Все, говорю вам, под одним из этих камней, а может быть под двумя или тремя. Он знал это.
