Мы пьем чай на ее кухонном острове, сидя бок о бок на двух барных стульях. Наши слезы высыхают, голоса звучат увереннее, а истории, которыми мы делимся, становятся чуть менее тяжелыми. Она спрашивает меня об Айзеке, и на этот раз правда звучит менее виновато, когда я рассказываю ей о том, что я называю нашей… эволюцией.
Это не идеальный роман. То, что связывало нас в самом начале, останется навсегда. Наши призраки не исчезнут, а прошлое не растворится только потому, что мы этого хотим.
Но, возможно, смысл в том, чтобы научиться жить с ними. Айзек — не мое спасение, а я — не его. Мы стали более спокойными, более уравновешенными — две разбитые души, которые учатся быть единым целым рядом друг с другом, даже если трещины никуда не делись.
— Звучит сложно, — говорит Эллисон, проводя пальцами по ободку своей кружки. — Но в то же время в некотором роде идеально.
— Да. — Я улыбаюсь. — Мы просто каким-то странным образом подходим друг другу. И что-то подсказывает мне, что мы будем вместе долгое время, как бы это ни выглядело.
— Брак? Дети? — Она вздергивает брови, ее глаза становятся ярче. Как будто мое маленькое счастье каким-то образом заражает ее.
Мои щеки теплеют от этой мысли.
— Мы никуда не торопимся, но… — Я тереблю край блузки, пальцами поглаживая низ живота. — Я бы не отказалась когда-нибудь завести семью.
Возможно, я бы остановилась на доме с третьей спальней, идеально подходящей для детской, а возможно, и нет.
Эллисон улыбается, и на ее щеках появляются ямочки.
— Миру нужно больше любителей пауков. Купите им лупу и один из этих наборов для ловли насекомых, как только они научатся ползать.
Я смеюсь, и наши слова обрываются, пока мы потягиваем чай и погружаемся в тишину, которая больше похожа на дружеские объятия, чем на пропасть. А когда утро сменяется днем, Эллисон ставит наши кружки в раковину и смотрит на меня с другой стороны острова.
Появляется намек на улыбку.
Она наклоняется к умной колонке и говорит:
— Алекса, включи «The Scientist» группы Coldplay.
На один резкий удар сердца у меня перехватывает дыхание, грудь сжимается. Я закрываю глаза, погружаясь в давние, мрачные воспоминания. Но когда звучат первые ноты, и моя подруга встречает меня на краю кухни, меня охватывает знакомое тепло. Что-то более сладостное по своей сути.
В глазах Эллисон блестят слезы.
— Потанцуешь со мной?
Я встаю, и пространство между нами сокращается в молчаливом, понимающем притяжении. Когда она шагает в мои объятия, я переношусь в тот момент, когда нам было по шестнадцать.
Гостиная превращается в декорацию тематического парка.
Целую жизнь назад.
Невинность и жизнь.
Люди подпевают нам, танцуют, смеются под палящим солнцем, а мы цепляемся друг за друга, раскачиваемся и создаем музыку, которая проникает глубже, чем любая нота или мелодия.
Гостиная гудит в мягком ритме нашего заливистого смеха, отдаваясь эхом той же легкости, которая наполняла те беззаботные дни. Наша любимая песня витает в воздухе, словно нить, связывающая нас с тем моментом — тогда и сейчас, — напоминая мне, что даже самая тяжелая борьба может привести к чему-то прекрасному.
Не все стены нерушимы.
Не все стены вечны.
Некоторым просто нужно немного времени, чтобы стать менее прочными, и немного надежды, чтобы их разрушить.
— …а потом Ариэль в середине своего выступления выхватила телефон у новичка, сделала селфи и отправила его маме с подписью — отлично проводим время, спасибо за деньги на день рождения, Джанет!
Я нюхаю кофе.
— О, Боже. Я чувствую себя такой оторванной от реальности.
Мама смеется рядом со мной и качает головой, слушая рассказы Куини о стрип-клубе.
— Вот почему у тебя есть я, ангелочек. Я всегда поделюсь свежими новостями, независимо от того, работаешь ты у меня или нет. — Куини откидывается на спинку садового кресла во внутреннем дворике и отхлебывает полуденную мимозу. — Но я не могу сказать, что мы не скучаем по тебе. Лен хандрит уже несколько недель.
— Я скучаю по Лену, — размышляю я. — Я по всем скучаю.
— Не нужно избегать нас. Мы всего в часе езды от твоего нового дома.
Моя мама вытаскивает помидоры из своего сэндвича15, как что-то уродливое.
— Эверли, может, ты устроишь вечеринку по случаю новоселья, когда устроишься. Только скажи, и я приеду. Ты же знаешь, у меня есть несколько растений, которым нужен новый дом.
Я знаю, она прислала мне панорамную фотографию своей гостиной, которая одновременно служит оранжереей. Затем я морщу нос при мысли о вечеринке по случаю новоселья.
В голове мелькает список гостей: я, Айзек, детектив полиции Лос-Анджелеса, моя травмированная лучшая подруга, горстка стриптизерш и моя мама со своей маленькой армией папоротников.
— Я привезу змеиное растение, нефрит и обязательно монстеру, — продолжает мама. — Это очень украсит ваше пространство.
— Я ценю это, но мы все еще находимся на стадии ремонта.