- Ребенок на подходе, Люси ... Должен скоро родиться!
- О ... да ... он выходит ... - Мама ахнула и коротко склонилась вперед. - Схватка ... через десять минут ... нам нужно ...
- Как это, ребенок выходит? - закричала я, когда поняла, что все это значило. - Еще ведь слишком рано!
- Что же, этого можно было ожидать, Люси, - ответил папа и стал оглядываться в спальне, что-то ища.
- Все еще в рамках ... я надеюсь ... три недели раньше ... возможно мы просто ошиблись с расчетами ...
- Ты должен одеться папа, - вернула я его назад к существенному, прежде чем он снова потерял себя в своем паническом заикании. - Я позабочусь о маме.
Как только он спотыкаясь вышел в коридор, я направила свое внимание на маму, которая с ярко-красным щеками уставилась на свой живот. Да, я тоже не могла себе представить, как бы он мог стать еще больше.
Мама уже сейчас выглядела так, будто родит близнецов. Тем не менее, время было совершенно не подходящим.
- Мама - ты не думаешь, что это можно еще как-то остановить? Или немного отложить?
- Что?! - завизжала она и посмотрела на меня с ужасом. - Отложить? Знаешь, что мне сейчас предстоит, Люси? Часы боли, часы ожидания и страха - а ты хочешь все отложить? Мне повезет, если это продлится не слишком долго, как с тобой тогда! Надеюсь этот ребенок будет вести себя лучше!
- Ладно, ладно, хорошо ... я не это имела в виду. - На всякий случай я отступила на три шага назад.
Несмотря на ее больших размеров живот и схватки, мама казалась мне потенциально способной к насилию. Может быть папа поэтому был так травмирован. Потому что вспомнил мое рождение.
- Ты можешь одеться? - Я надеялась, что может. Я не хотела к ней приближаться. Она капризно кивнула и сопя откинула в сторону мокрое одеяло.
- Какой из этих чемоданов? - Я указала рядом с шифоньером, где в ряд стояли чемодан на колесиках, спортивная сумка фиолетового цвета и еще одни маленький чемодан.
- Ну, все три! - завопила мама позади меня.
- Три чемодана для ...
- Если уж меня живьем разрывает на куски, то я хочу по крайней мере выглядеть при этом красиво! Этого никто не сможет у меня отобрать! Три чемодана или я останусь здесь и рожу моего ребенка дома!
- А этого никто не хочет, - сказала я беззвучно себе самой, взяла чемодан на колесиках и сумку и вынесла их в коридор, где папа стоял перед зеркалом и завязывал галстук. Макияж и серый, в тонкую полоску костюм для родильного зала. Мои родители потеряли рассудок.
- Папа ... Это действительно совершенно неподходящее время сегодня для ребенка. Разве нельзя что-то сделать? - попытала я свое счастье еще раз у него. Его наказывающий взгляд, с которым он повернулся в мою сторону, заставил меня тут же сжаться.
- Люси, Марлен, Моргенрот! Это роды, а не деловая встреча, которую можно перенести! О чем ты думаешь?
- Да, это ясно, но ... против преждевременных схваток мы ведь тоже могли что-то сделать и ... сегодня действительно не подходящий день, папа. У меня - у меня ведь моя вечеринка. Ну, прощальная вечеринка для Билли.
- Люси ... - Это «Люси» было теперь не просто делающее выговор, а ошеломленное и очень очень угрожающее.
- Мне очень жаль, забудь об этом, я ведь только - боюсь, - сказала я быстро, прежде чем папе пришло в голову в первый раз в жизни дать мне пощечину или же задушить своим галстуком. - Путаница в мыслях. - Я постучала себе по голове. - Это так захватывающе.
- Да, это действительно так. А вечеринку, в отличие от родов, можно перенести. Так что перенеси ее. Можешь уже спустить чемоданы вниз, мы спустимся чуть позже.
Это была не просьба, а четкий приказ. Вообще никакой свободы, чтобы объясниться. Тогда маме просто нужно поторопиться. Сейчас пять часов утра, если ребенок родится в десять и все пройдет хорошо, у меня все еще будет достаточно времени поехать домой, нарядиться, подготовить выпивку и еду и – да, что собственно потом?
Леандера я не видела с позавчерашнего дня и все еще не знала, что именно мне нужно будет делать сегодня вечером, чтобы помочь ему с тройным прыжком. Я была в таком смятении, что споткнулась два раза о чемоданы и сумку и чуть не упала головой вниз с лестницы.
Лишь короткое время спустя мы сидели вместе в катафалке – что даже папе казалось сомнительным и вряд ли могло быть более неподходящим к нашим обстоятельствам – и ехали в клинику; папа и я молча, мама с трудом бормоча перед собой, потому что считала время между схватками. Все еще примерно десять минут.
- Быстрее, - упрашивала я про себя. – Поторопись, малышка, ты Моргенрот, а мы спортивные! Или это был малыш? Тогда пусть старается еще больше. Мама не захотела знать, будет это мальчик или девочка. Мне было все-равно, только бы он поспешил.
Но после того, как маму отвезли в родильный зал, а папа и я прождали в коридоре слишком долгие пол часа, где толстая медсестра как раз мыла серый линолеум, акушерка разочаровала мою слабую надежду, что все образуется и у мамы будут стремительные роды.
- Если хотите, можете позавтракать. Это еще протянется. Шейка матки открылась только на один сантиметр.
