Не могло быть все так просто, что Леандер присоединится к нам и все его увидят. Если это так, то нам не нужна вечеринка. Будет ли нужно мне позаботься о решающем моменте? И как мне это сделать? Стены в эту ночь тонкие, сказал Леандер - и что у него самого есть задания, о которых я ничего не знаю и которые он до того времени должен выполнить.
Здесь все ясно - что касалось его заданий, я должна была позволить сделать их ему самому (что в этот момент в первую очередь означало, что его не было рядом, и он действовал вдали от меня). Нужно ли будет нам пойти ему навстречу? Если стены станут тонкими, значит это могло также означать, что мы можем сделать шаг в его сторону.
Это подойдет к нашим нарядам. Значит нам не только нужно сделать вид, будто мы являемся кем-то с другой стороны, но и чувствовать себя так? Имело ли это опять что-то общее с открытым сердцем?
Но размышления не продвинули меня ни на шаг. Чем больше я пыталась решить эти вопросы с помощью разума, тем казалось, сильнее мои мысли ударяются о стенки черепа, не проливая света во тьму. Поэтому я использовала мамин передвинутый вперед полуденный сон и написала письмо на электронную почту Городских обезьян.
Уже во второй половине дня один из них, Ксавьер, ответил и спросил, не хочу ли я прийти к шести часам вечера к их месту возле водонапорной башни. Какое-то время я смотрела на экран моего ноутбука и от возбуждения массировала подбородок обоими руками. Мне пойти?
Я не знала никого из ребят и их территорию тоже. Все совершенно новое. Но разве я когда-нибудь из-за чего-то подобного делала в штаны? Нет. И прятаться мне тоже было не нужно. Я тренировалась с Дэвидом Белль, и если Городские обезьяны были в теме, то должны об этом знать.
Быстро я переоделась, попросила бабушку Анни приглядеть за мамой и в последнюю секунду успела на электричку, направляющуюся в Маннгейм. Водонапорную башню найти было очень легко, ее не возможно было пропустить. Она находилась в самом центре. Раньше мама часто брала меня в походы по магазинам в Маннгейм, пока однажды не объявила дрожащими губами, что веселее ходить по магазинам с заурядным человеком (таким макаром она намекала на папу, который презирал любую форму неконтролируемого потребления товаров), чем со мной.
Я специально вышла уже возле Замка, чтобы не упасть ребятам прямо на нос.
Но уже после первых ста метров почувствовала, как закололо в левом боку – и поняла, что пришла напрасно.
Я уже по меньшей мере шесть недель не занималась спортом; даже не ходила на уроки физкультуры в школе! Благодаря тайным планам Леандера он едва разрешал мне двигаться с места – и внезапно я поняла почему. Мне нельзя было быть в форме, потому что в противном случае, мой предполагаемый почти прыжок с крыши, был бы возможно не правдоподобным.
Трейсеру было бы легко спасти себя, даже если он свисал с водосточной трубы, вцепившись в нее пальцами. Семья Херувимов никогда бы не пришла, потому что я вероятно не послала бы подходящих сигналов крика о помощи.
Но с другой стороны это также означало, что время беречь себя прошло. С этого момента я могла начать набирать скорость - и по крайней мере спросить, когда вообще состоится мероприятие. А также слабый гнев из-за манипуляции Леандера наделил мне новым темпом и соответствующим огнем в голове и сердце, чтобы встретить любопытные взгляды совершенно незнакомых ребят.
Хотя они в этот момент не показывали никаких трюков, я сразу же их узнала. Возможно это было так - трейсеры могли сразу узнать других трейсеров. Я не могла толком понять, что их выдало - но они излучали покоряющую смесь небрежности и динамики, даже если как сейчас, просто облокотились на отгораживающие цепи и не двигались.
Не колеблясь, я направилась к ним и смотрела им в лица, а они спокойно разглядывали меня. Их было четверо, небольшой упитанный тип со спадающей на лоб челкой (их вероятно встретишь везде), двое с короткими, темными волосами и сплошь черной одеждой и высокий блондин, чью открытую и дружелюбную улыбку я сразу заметила.
У него мне не нужно будет пытаться добиться уважения - лучше сначала направлю свое внимание на самого большого. Скорее всего у него та же роль, что была у Сеппо по отношению к нам.
- Привет. Я Люси, - сказала я уверенным тоном, прежде чем он смог начать говорить и протянула ему свою руку.
- Привет, Люси. Ксавьер. - Значит, мой инстинкт меня не подвел. Он был тем, кто написал письмо. Теперь и остальные трое подали мне руку, но при этом почти не осмеливались смотреть в глаза. Самый маленький, я это явно чувствовала, даже немного боялся.
- Скажу сразу - сегодня я не смогу вам ничего показать, уже давно не тренировалась. Недавно в США меня укусила гремучая змея, и я чуть не откинула копыта. Пришлось беречь ногу.
Четыре пары глаз уставились на мою лодыжку, потом снова подняли взгляд на лицо, потом опять на лодыжку. Видимо они были не уверенны в том, говорила ли я правду или хвасталась.
Без слов я приподняла штанину и показала шрам от укуса. Ксавьер тихо сквозь зубы присвистнул.
- Милый шрам. В США, да?
