– А у тебя какое чудо? – надменно поинтересовалась Лянь. – Ты на каком факультете будешь?
Ой, нет. Элла до сих пор не знала.
– У меня вся семья училась на факультете Духа. – Лянь принялась перекидывать шарик света с ладони на ладонь. – Мой папа творит чудеса с погодой. Он очень любит работать с грозами. Думаю, я пойду по его стопам.
Самайра подалась вперед:
– Ты уже научилась призывать Свет! Как это тебе удалось?
– Годы тренировок. – Лянь сверкнула самодовольной улыбкой. – Брала частные уроки.
– Одна из моих мам – мастер Осязания, как необычайн-директор Ривера, она умеет творить чудеса с драгоценными камнями. – Самайра потрогала украшения на головном покрывале. – Они созданы, чтобы усилить мою память. А родная мама – мастер Зрения, ей подвластна мудрость. Все читают ее знаменитую колонку советов, которую она ведет в «Необычайно Таймс». У нее всегда самые точные предсказания и пророчества. Но я планирую стать мастером Вкуса и открыть собственную пекарню-кондитерскую. Буду создавать лопающуюся от сиропа басбусу, прославлюсь на весь мир своими тортами.[2]
Элла неловко поежилась. Как бы ей хотелось вот так же тараторить о чудесах, которые творят ее мама с папой, но девочка не очень четко представляла, как чарование соотносится с колдовством необычайнов.
Лянь и Самайра перевели взгляды на Шивон.
– Моя мама – мастер Осязания, творит чудеса с металлом, работает с диким железом, может создать из него все что угодно. Папа – мастер Духа, способен проникнуть сквозь любую завесу, – пробормотала она.
– Твоя мама ведь в тюрьме? – спросила Лянь. – Я видела по вестибоксу «Необычайных сплетен».
Щеки Шивон вспыхнули.
Самайра тихонько ойкнула, потом повернулась к Элле:
– Это правда, что у тебя внутри недобрый Свет?
– Неправда, – ощетинилась Элла. – Что еще за недобрый Cвет?
Самайра не успела ответить – в комнату вошли родители Эллы и необычайн-директор Ривера.
– Твои родители здесь? – Лянь скроила презрительную гримаску.
Элла, не зная, что сказать, сжала губы.
– Привет, крошки, – произнесла мама своим глубоким голосом.
Следом за ней протопал Стручок, оставляя на полу мокрые следы. Девочки шарахнулись от Дюранов. Наверное, родители Эллы казались странными ее новым соседкам. Папа – с длинными кудрями, в цилиндре и фраке с длинными фалдами, с квакающей лягушкой на плече. Мама – с роскошной копной волос, в длинном платье, за разлетающимся подолом которого прятался огромный аллигатор, и – что самое заметное – с чародейным рисунком по всему смуглому телу.
– Приятно со всеми познакомиться. – Мама помахала рукой.
Никто не ответил, кроме Шивон.
Необычайн-директор Ривера попыталась завести вежливую беседу.
Мама легонько похлопала Эллу по плечу, и их взгляды встретились. Ее голос проник в сознание девочки, он звучал успокаивающе, как колыбельная: «Твоя комната дома гораздо больше, и спальни в школе у мадам Коллетт ничуть не хуже этой. Я могла бы разрешить тебе ночевать у нее, не возвращаясь домой каждый день. Ты точно решила, что хочешь учиться здесь?»
Сколько Элла себя помнила, мамин вездесущий голос всегда звенел у нее в голове, если она находилась рядом, – от чуть слышного напоминания полить орхидеи до ласкового подбадривания, когда она пыталась учить чародейные карточки или читала сказки перед сном. До тех пор пока у Эллы не появится собственный спутник, который будет охранять ее сознание от любопытных родственников, мама, папа и бабушка смогут свободно проникать ей в мозги, чтобы пообщаться или (иногда) почитать ее мысли.
– Да, мама, – чуть слышно шепнула Элла.
– Хорошо.
Мама наклонилась и поцеловала ее в лоб.
«Чародеи добрее и приветливее», – заструился ее голос в сознании дочери.
Элла кивнула. Но, может, местным просто надо немного привыкнуть?
Папа приподнял цилиндр с гроздью черепов, приветствуя девочек и госпожу Риверу. Девочки продолжали молча глазеть. Ривера улыбнулась:
– Мы очень рады, что ты теперь с нами, Элла.
– Мы с Уинни пойдем прогуляемся, пока ты поможешь нашей девочке разместиться, – сказал папа маме и, подмигнув Элле, выскользнул из комнаты.
Под взглядом госпожи Риверы Лянь, Самайра и Шивон разошлись по своим углам. Элла перевела взгляд с сундуков на их необычайные чемоданы и поняла, что готова бежать в ближайший магазин за такими же. Украшенные изображениями созвездий, да еще распаковывались сами по команде. И ко всему прочему, она здесь единственная, кому мама помогает разобрать вещи. Элла сгорала от стыда.
Мама похлопала дочь по спине:
– Вещи сами по полкам не разложатся.
Элла дернула плечами, потом вместе с мамой убрала белье в комод, повесила в собственный шкафчик пять белых необычайных мантий и поставила горшок с чарозами на тумбочку у кровати. Затем застелила кровать бабушкиным лоскутным одеялом, взбила подушку. Неожиданно пальцы ее нащупали в уголке наволочки что-то твердое. Приподняв подушку, Элла обнаружила зачарованную монетку. Блестящая медь согрела ладонь.
– Спорим, я угадаю, от кого это, – улыбнулась мама.
Элла подкинула монетку и прижала к уху.
