— Ближе к Арарату, лучше в Хор-Вирап, но сначала купим пару бутылок воды и чего-нибудь из еды: можно булочки и шоколад.
Лео с большим интересом смотрел по сторонам, неотрывно, не мигая.
«Где и когда она познакомилась со странным художником? — Вова не мог смириться с мыслью, что в выходные придется терпеть чужака рядом. — Между ними есть что-то серьезное?».
— Он что впервые в городе?
— В нашем в первый раз, — подтвердила Сона, — без лишних вопросов, пожалуйста.
Машина остановилась возле большого магазина.
— Я сбегаю, если ты мне доверяешь?
— Мне нужна прочная нить, — попросил гость.
— Доверяю, Вова, и, пожалуйста, купи катушку прочных ниток.
Водитель вышел из машины и быстрым шагом направился к магазину.
Лео словно проснулся ото сна:
— Он тебя ревнует.
— Совсем как твоя квартирная хозяйка? — рассмеялась Сона.
— Я говорю серьезно. Он мне сказал, что ты его девушка.
У нее от удивления поднялись брови, она наклонила голову на бок. Лео утвердительно кивнул.
— Ах, вот оно что, — она растерянно пробормотала через минуту.
— У меня есть повод ревновать? Он и ночью приходит к тебе?
— У тебя нет повода для ревности, я не думала, что нравлюсь ему. Мне казалось, он помогает из-за чувства вины, — Лео смотрел на нее вопросительно. — Он живет в моей новой квартире, ведь соседи подделали наши документы.
Лео с любопытством следил за движением на шумной улице. Машины ехали сплошным потоком, останавливались у перекрестка на считанные секунды, пропуская пешеходов, и снова неслись дальше. Люди спешили по улице вверх и вниз, входили в дверь крупного здания, выходили оттуда с покупками. Мужчины выглядели, как описывала Сона, женщины шли в ярких платьях разной длины. Многие дети и взрослые что-то ели на ходу. Водитель вернулся с пакетом и отдал пассажирке.
— Спасибо, Вова.
Она достала из пакета катушку ниток и дала Лео. Из своих покупок он взял карандаш, привязал к блокноту. Положив записную книжку на колено, прочной нитью закрепил на поясе брюк.
— Не изменяешь привычке, — улыбнулась Сона.
— Ты всё замечаешь, — художник ответил с улыбкой.
Дальше ехали молча, лишь иногда Сона что-то тихо объясняла гостю. Лео рисовал и записывал в блокноте.
«Жаль, что нет фотоаппарата», — подумала Сона.
— Что такое фотоаппарат? — услышал ее мысли Лео.
— Ты читаешь мои мысли?
— Да, не только твои, — он улыбнулся и произнес, повторяя ее слова. — Будто слышу в голове, но ты не ответила на мой вопрос.
— Фотоаппарат — механизм, чтобы сделать снимок мгновения.
— Хочешь купим для тебя? — в разговор вмешался Вова.
— Нет, ты слишком много делаешь для меня.
— Я готов сделать больше.
— Ловлю тебя на слове, у меня есть и другие желания.
— Сейчас покажу фото, — Сона достала из сумочки карточку, — здесь я с мамой.
— Миниатюра? — Лео был потрясен.
— Снимку четыре года. К сожалению, это всё, что у меня осталось на память о родителях.
— Ты похожа на маму, — заметил художник.
— Но мама говорила, что я, как две капли воды, похожа на отца.
— Дай посмотреть, — попросил Вова.
Сона протянула ему фотографию.
— А где твой отец?
— У меня нет никого. Расскажи о своей семье.
— Мои родители умерли, брат женился и с семьей уехал из страны, больше никого нет, — Вова вернул фотографию. — Лео, что расскажешь о себе?
— По сравнению с вами, у меня много родственников, даже есть дядя.
— А жена? Впрочем, у художников много гражданских жен.
— У меня нет никаких, — усмехнулся гость, поглаживая бороду.
— Ну да, зачем художнику жена, когда есть натурщицы.
— Интересная, главное, оригинальная мысль, — рассмеялся Лео.
«Надеюсь, теперь Вова успокоится», — подумала Сона.
Иногда библейская гора показывалась из-за домов. Сона пересела так, чтобы художник мог лучше видеть Арарат — благо в небе отсутствовали облака, воздух стоял прозрачный.
— Увидеть Арарат считается хорошим знаком, но с той стороны гора совсем неинтересная, — она обратилась к гостю. — Знаешь почему?
Лео отрицательно покачал головой.
— Гора сейчас на территории Турции и повернулась к ним спиной, — рассмеялась Сона.
— Турция?
— В прошлом Османская Империя. Мы поднимемся к монастырю на холме, — она указала рукой.
Когда они подъехали к холму, на стоянке стояло несколько машин. Лео взял пакет с альбомом и карандашами, Вова — целлофан с едой. Они зашагали по дороге, ведущей к крепостной стене.
— Хор-Вирап означает ‘глубокая яма’, — начала рассказ Сона, — здесь находилась царская темница города Арташата. Согласно легенде, в глубоком мешке тринадцать долгих лет провел Григорий Просветитель. С его именем связано становление христианства в Армении. Царь Трдат III, заточивший его сюда, впал в безумие, но был исцелен Григорием. После чего в 301 году крестился, христианство провозгласил государственной религией Армении и построил храм Эчмиадзин. Мы туда поедем. Григорий Просветитель стал первым епископом. Признаюсь, не верю легенде, придуманной духовенством. Народ не хотел отказываться от язычества и принимать новую веру. Зная о жалостливости людей, монахи выдумали массу подобных легенд.
