Девушка лихорадочно думала: что делать? Вдруг вспомнила, что два года посещала театральный кружок.
«Вот и покажи актерские данные», — твердила она себе.
— Пусть встанет тот у кого всех задержали, — громко велел главный судья.
Леонардо встал.
— Назовите себя.
— Леонардо…
— Сын нотариуса самого… — его прервал крик из зала — голос одного из приятелей Леонардо, все повернулись в сторону говорившего. Тот поднял вверх указательный палец правой руки.
Монах, сидевший рядом с подавшим голос, одернул его руку, ночные судьи что-то шепнули старшему.
Главный судья сердито стукнул деревянным молотком по столу:
— Будешь говорить, когда спрошу тебя.
— Позоришь имя уважаемого человека! — судья обратился к Леонардо. — На тебя поступила бумага о том, что ты у себя в комнате занимаешься богопротивными делами. Что делаешь? В чем успел отличиться?
Леонардо начал не спеша перечислять круг своих занятий:
— Пишу картины, изучаю математику, инженерное дело и архитектуру, посещаю…
— Сегодня, что ты делал сегодня? — сердито перебил судья.
— У меня была натурщица, я сделал несколько набросков для моей картины, — спокойно ответил Леонардо.
— Где натурщица?
— Вот она, тут сидит, — Леонардо указал на Сону.
— Что остальные делали у тебя?
— Они вошли всего на минуту раньше ваших помощников. Зачем пришли? Не знаю, не успел их спросить.
— Ты был почти раздет. Почему?
— Ну, — замялся Леонардо, — господин судья, я — мужчина, натурщица — привлекательная девица, ну и… почему бы нет?
— Разврат! Родитель знает о твоем поведении? — гневно спросил судья.
— Он видел ее как-то раз, но я не собираюсь жениться, чтобы их знакомить.
— Откуда она? Кто такая?
— Она плохо говорит, заикается и еще что-то не то в речи. Я не понимаю ее слова. Для меня не важно, о чем болтает. Я с ней не разговаривал, а рисовал.
— Садись! — велел ему судья.
— Натурщица, встань! — судья велел Соне.
Монахи ее подтолкнули, девушка встала, кто-то сорвал с нее плащ Леонардо, она осталась в рубашке.
— Распустила волосы, как ведьма! Кто ты и откуда? — грозно спросил судья.
Откинув волосы назад, натурщица быстро заплела косу, оттряхнула рубашку, опустила голову — вся буквально сама покорность.
Судья минуту молча разглядывал девушку и сурово спросил:
— Как звать?
— М-м-ма-ма-ия, — пролепетала она еле слышно.
— Что? Мария? Да как ты смеешь? — судья гневно стукнул молотком по столу.
Затем он привстал и грозно ткнул в нее пальцем:
— Откуда ты родом?
Натурщица приподняла глаза и, глядя на него исподлобья, моргая, испуганно, пытаясь изобразить заику, произнесла что-то нечленораздельное, вроде:
— Ка-та-ма-на-ния.
— Что она несет? — рассердился судья и махнул рукой. Монахи посадили ее на скамью.
В душе Соны началась паника. Она никак не могла справиться с волнением и страхом, который увеличивался с каждым новым словом сурового судьи.
Строгий господин допросил молодых людей, задержанных вместе с Леонардо.
До Соны долетали лишь обрывки фраз:
… Слуга сказал, что Леонардо просил прийти немедленно.
… Я поверил, потому что он говорил убедительно, как все слуги, боялся не выполнить приказ.
… Я спросил, что случилось? Слуга ответил: вас ждет сюрприз.
… Прежде слугу не видел.
… У Леонардо раньше никогда не был. Слуга объяснил, как найти дом.
… Зашел однажды посмотреть на щит, который расписал Леонардо, кажется, для сера Пьеро.
… Леонардо удивился и сказал, что никого не посылал.
… Может быть, кто-то подшутил над нами.
В зал привели слугу Леонардо. Монах отдал главному судье кипу бумаг. Сона была уверена, что передали рисунки художника, которые он сделал в Армении.
Заикаясь от страха, юноша признался, что никуда не ходил, и весь день сидел в каморке, ожидая приказаний синьора. Эти молодые люди никогда прежде не бывали у его господина, он их раньше не видел. Эта девица — натурщица, он подал ей табурет, принес яблоко и смотрел, как художник ее рисовал, даже в присутствии сера Пьеро.
Судья казалось меньше слушал слугу Леонардо, но внимательно рассматривал рисунки.
Натурщица тщетно пыталась остановить панику в душе. Взволнованная девушка выпрямилась и устремила взор туда, где сидел Леонардо, надеясь на его помощь. Монах, сидевший рядом с ней, приподнялся, загородил ее и зло процедил сквозь зубы:
— Чего уставилась на любовника? Опусти голову, ведьма.
Главный судья поднялся и взял рисунки, все встали. Ночные судьи вышли из помещения. В зале повисла гнетущая тишина. Всем оставалось лишь сидеть на местах в ожидании решения суда.
Сона стала разглядывать помещение. На стенах висели строгие, чёрные кресты. На потолке, покрытом деревянными балками, что-то по форме также напоминало крест. Ей чудился какой-то неприятный запах. Испуганная девушка подумала, что чувствует смесь копоти, пота, страха и ненависти, буквально всё здесь было ею пропитано — стены и скамейки. Лица монахов были строгие и злые, на лицах задержанных молодых людей читалась растерянность и смятение. Лишь Леонардо оставался невозмутим и спокоен.
«Слишком много черного вокруг, — отчаявшаяся натурщица боялась вздохнуть».
