— Ну да, после стольких дней под зельем стазиса многие с ума сходят… А ты добрый, как дитя, вечно всем помогаешь, — в голосе эльфа послышалась тоска.
— Да ладно… — Гаросу опять стало неловко.
— У вас было зелье и вы молчали? — принцесса по очереди посмотрела сначала на орка, потом на эльфа, а после махнула рукой, понимая безнадежность происходящего.
Гарос хотел было задержать ее, броситься следом, сказать, что она знала про зелье, он его при ней на девочке использовал и вслух об этом говорил… Он даже сам открыто ставил их перед выбором. Но ладонь эльфа легла ему на плечо, до хруста сжимая сустав.
— Стой. Это же девица, пусть проревется.
Она обиженно шмыгнула носом, понимая, что половины, если и не большей части, проблем могло бы не быть благодаря крепко спящему Самри. Но теперь уже поздно метаться. Надо выкручиваться из той ситуации, которая образовалась благодаря излишней доброте Гароса и тупости Самри. Ну мог бы и догадаться — раз пользуешься чьей-то технологией, значит, от нее ты зависишь. Гарос сделал маскировку, так что они оба зависят от Гароса. И, скорее всего, будут зависеть до самой отправки домой. Она надеялась, что они вскоре распрощаются и больше друг друга никогда не увидят. Особенно Самри. Впрочем, без большого теплого надежного орка будет как-то… скучно и одиноко.
Она пошла к воде, давая мужчинам возможность самим разбираться со своими проблемами. В конце концов эльф — знакомый орка, им наверняка нужно поговорить без чужих ушей. А ей полезно покиснуть в чистой воде и подумать. Гэвианет забрела на мелководье и уселась в прохладную воду, не снимая сарафана. Какая уже разница, мокрый он или сухой. Мокрый был даже лучше, натирать перестал.
Глядя на темные волны, равномерно набегающие на берег и слабо шуршащие, принцесса раздумывала, что скажет дома. Как объяснит произошедшее отцу? Вина, конечно, на Самри. Но не на нем одном. Виноваты те, кто додумался до взрыва корабля. Обыкновенный техник, пусть даже и с промытыми мозгами, не смог бы достать взрывчатку с завода или склада и запланировать столь сложную операцию. Там были замешаны большие чины, это неоспоримо. Она должна предупредить отца… если еще есть кого предупреждать.
Гарос же бросил взгляд на Самри. Горький, разочарованный взгляд того, кому плюнули в душу.
— Ой, только не нужно опять этого твоего благородства! — прервал его эльф.
— Я хотел помочь, был готов защищать от закона его мира. Ведь второй шанс может быть у всех, — тихо, но очень четко проговорил он. Эльф тихо рассмеялся в ответ. Гарос ни капли не изменился. Чудо, что еще не помер без присмотра.
Гэвианет накупалась и вернулась к этим двоим, задумчиво посмотрела на присмиревшего Самри. Видать, он тоже хотел поплавать, но такой роскоши ему сейчас позволить не могли.
— Знаешь, что я подумала? — она посмотрела на сородича с прищуром. — Думаю, тебя можно оставить здесь. В качестве наказания за твои проступки. Ты хотел жить здесь, вот и живи. Жри свою рыбу с бараниной, разбирайся с местными, делай, что хочешь. В истинном настоящем облике, данном тебе матерью-природой. А за последствия мы не отвечаем, — принцесса задумчиво разглядывала Самри, как некий экспонат на витрине. Она не чувствовала к нему уже ни жалости, ни сострадания, ни злости, как ни странно. Все, чего она хотела — вернуться домой и заняться своими прямыми обязанностями. Помочь в меру своих сил. А этот… что его ждет на родине? Клиника с мягкими стенами, где его будут пичкать экспериментальными препаратами, потому что надо же их на ком-то тестировать. Почему бы и не на том, кто предал свой народ и совершил преступление, кто участвовал в заговоре против королевской семьи?
Гааш не так уж гуманны, если смотреть правде в глаза. Они жалеют животных, но не жалеют своих проштрафившихся собратьев. Хотя… может быть, это и есть гуманизм? Животные не сделали ничего плохого, а этот дурак помог уничтожить полсотни гааш… Так кого здесь нужно защищать?
— Добренькая… — нехотя буркнул тот, явно ни капли не радостный.
Фэй тихо хмыкнул, глядя сначала на иномирян, а затем на своего бывшего одногруппника.
— Ну тоже неплохо. Знаешь, девочка, тебе безумно повезло, что вы оба попались в свое время этому геройствующему наивному дурню, — улыбнулся он, окидывая орка легким покровительственным взглядом. Тот лишь тяжко вздохнул. А потом мрачно посмотрел на Самри.
— Ну же скажи, наконец, чего добивался. Ведь я столько раз говорил вам, насколько опасна столица… — нашел в себе возможность заговорить он, позволив себе наконец перестать быть добрым. В присутствии этого ушастого сие было просто.
