Надо сказать, что большинство русскоязычных иммигрантов – либертарианцы в той или иной степени, но всего по Америке нас таких около тринадцати процентов. Многие из нас являются центристами и приходят в тихий ужас от крайностей, в которые периодически заносит как республиканцев, так и демократов. Но даже если отмести крайности и упростить всё до невозможности, мы делимся как минимум на четыре группы, а не на две. Почему же, ну почему в Америке де факто только две политические партии? Ведь есть же, например, либертарианская партия. Только даже тем, кто называет себя либертарианцами, актив этой партии кажется кучкой сумасшедших. Их программа – отменить все налоги, кроме 57%, открыть все границы, легализовать все наркотики, включая героин, и т. д. Рецепт анархии. К тому же практически не осуществимый. Примерно то же самое можно сказать о партиях «зелёных», социалистов и реформистов. Не приживаются они тут.
Казалось бы, можно позавидовать странам, где на каждый оттенок политической палитры приходится своя партия. Израилю, например. Религиозные такие, ультрарелигиозные сякие, ашкенази здесь, сефарды там; у русских свой блок, у арабов свой; эти голосуют за единство, те за разделение, а кто-то – за войну до победного конца. При этом Израиль чрезвычайно политически нестабилен. И дело тут не только и не столько в уникальных проблемах этой страны. Просто ни у одной партии нет, как правило, подавляющего большинства голосов, им приходится кооперироваться. Те, кто набрал пятнадцать процентов, пытаются создать коалицию с теми, кто собрал тринадцать, а заодно прихватить вон тех, у которых четыре. Результат получается примерно тот же: все правые (или все левые) объединяются и пытаются управлять вместе. Но истинного единства у них нет как нет: каждую партию выбирали на основе некого набора обещаний избирателям, и они в лучших традициях Нины Андреевой не могут поступиться принципами. Приходится идти на компромиссы, часто болезненные для всех сторон. Уже находясь в одном правительстве, они не перестают ругаться. У маленьких партий есть большой козырь: стоит им уйти из коалиции – она развалится. Большинства-то нет. Поэтому маленькие партии продолжают вымогать большие подачки и показывать всем кукиш. Что не год, то новые выборы в стране. Очередная коалиция развалилась. Похожие ситуации существуют во многих странах, где у избирателей есть большой выбор. То мы слышим о шаткой коалиции в Германии, то в Латинской Америке… И кому от всей этой карусели легче жить? Да никому. Уж лучше б имели две партии.
Современная республиканская партия – всего лишь устойчивая коалиция. Она сформировалась в пятидесятые годы на почве ненависти к коммунизму. Все, кто предлагал бороться с СССР до последнего, кого называли «ястребами» холодной войны, оказались по одну сторону баррикад, а «голуби мира», ратовавшие за сотрудничество с красными, – по другую. Кто у нас ненавидит коммунистов? Две группы. Одна – экономические либералы (не путать с современными политическими либералами), которым претит идея государственного контроля над экономикой. Они свято верят в капитализм и свободу предпринимательства. Их кумир – Черчилль. Это современные либертарианцы. Другая группа – глубоко религиозные люди, для которых атеисты – враги божьи, а Советский Союз – Содом и Гоморра. Экономика волнует их куда меньше. К социальным подачкам они относятся очень даже неплохо. Бог велел помогать ближнему.
Не проще ли делать это через государственные каналы? Наш президент является ярким представителем этой группы; бюджет при нём распух до невиданных Клинтоном размеров, и не только из-за Ирака. Увеличив расходы в одной области, он и не думает урезать их в других.
Тогда, в разгар холодной войны, на эти различия мало кто обращал внимание. У всех был общий враг. А наши современники никак не могут взять в толк, как такие люди, как Арнольд Шварценеггер и Руди Джулиани, оказались в одной партии с Трентом Лоттом и Джорджем Бушем. Впрочем, социальные либералы, типа ярых феминисток, активистов-гомосексуалистов и любителей марихуаны, тоже не в восторге от зачастую глубоко религиозных профсоюзных деятелей, с которыми они делят демократическую партию.
Поскольку и республиканцы, и демократы фактически являются коалициями разных мелких группировок, у них нет единой платформы, с которой были бы согласны все члены этих партий. Но дело в том, что это уже готовые коалиции с довольно сильным централизованным управлением. Одна группа может отколоться от основной массы по некому важному вопросу (война в Ираке, например), но по другим будет ходить в струнку. Партия много делает для своих членов, и они платят ей тем же. Совсем отколоться никому в голову не придёт; полюбуйтесь, что стало с реформистской партией Росса Перо. Ну откололись. Ну набрали несколько процентов голосов. Дальше что? В большинство им не попасть, а существующему большинству они не нужны: тут вам не Израиль. Расползаются потихоньку, голосуют за республиканцев и демократов.
