Марина Ким знает не первый год живет в Лондоне. Ее книга – это дневник «юного натуралиста», пристально наблюдающего за поведением богатых англичан в естественной среде обитания. Мир шика и лоска, который открывается перед восхищенным зрителем, похож на обманку: ослепительная поверхность и непредсказуемое нутро…Мечта любой девочки, голубоглазой и не очень, – принц на белом коне, благородный юноша дворянских кровей. Рекомендуем открывать сезон охоты на принцев не на Рублевском шоссе, а прямиком отправляться в самый престижный район Лондона – Челси. Именно здесь попадаются самые отборные экземпляры, с прекрасной родословной и отменными манерами. Есть, правда, одна маленькая проблема… Принцы женятся ТОЛЬКО на принцессах. Или?..
Около девяносто пяти процентов книги основано на реальных событиях. Имена существующих прототипов персонажей изменены, всякое совпадение является случайностью. Образ главной героини, также как и остальных участников романа, является собирательным и ни в коем случае не отражает жизнь конкретного человека.
В некотором среднеазиатском царстве, третьего мира государстве, жила-была девочка-несмышлёночка со своими бабушкой, дедушкой, а также мамой и папой, которые, хоть и были постоянно на работе, дочку любили, холили и лелеяли. У девочки была сестрёнка-близняшка: они делились одеждой, туфлями, бантиками, а позже (иногда) и мальчиками. В общем, обычная советская семья республики Казахстан.
Как денди лондонский одет с самых своих неспелых лет в те же годы (примерно в начале восьмидесятых двадцатого века) жил в небольшом поместье в английском графстве Глоусестешир симпатичный голубоглазый мальчик, носивший благородную фамилию Вон Клозен. У него тоже была сестрёнка, хоть и не близняшка. Мальчик её любил и охранял от нападок обидчиков, но никогда не дрался, даже за сестру, потому что это был английский мальчик, а им драться не позволяется, это ниже их достоинства… «Сэр, неужели ваши дети дерутся?! Не могу в это поверить! Это же неприлично. Вы, видимо, не имеете никакого представления о манерах. Боже мой. Я теперь точно с вами водиться не буду».
Девочка из среднеазиатского царства-государства читала много сказок. Она верила в леших, вызывала домового и как-то даже утверждала, что нашла волшебную палочку.
Английский малыш верил в доблесть и честь своего рода. Он любил королеву и знал наизусть имена и годы правления всех когда-либо живших монархов Британской империи. День рождения королевы в их семье справляли как свой собственный.
Девочку учили, что все люди равны, что нельзя испытывать чувство превосходства, даже если ты лучше, что богатство и роскошь – это плохо и что «мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем» за то, что они эксплуатируют рабочий класс.
Мальчик с самого детства привык к преклонению. Благородная приставка «Вон» творила чудеса. Да, его тоже учили, что людей надо любить, но добавляли, что, увы, не все люди равны. Его родители не были высокомерны, но их слуги, работники поместья, сами называли молодого мальчика хозяином и вели себя так, как будто он лучше них и членов их семей. Они даже не позволяли ему играть наравне с их детьми, говоря, что кожа маленького лорда очень нежная и с ним нельзя играть в пятнашки, что он умнее и, значит, ему следует быть судьёй, а не участником игр, что он благородных кровей и нужно привыкать к этому с самого начала. Они хотели, чтобы их дети тоже привыкли видеть в нём персону, более значительную, чем это было на самом деле.
Сначала мальчик Вон Клозен очень переживал по этому поводу и даже плакал, когда наблюдал со специально выстроенного маленького помоста, как деревенские мальчишки шли «стенка на стенку». От этого у него выработался особенный отстранённый взгляд в никуда, который вскоре будет так привлекать юных леди. Иногда к нему на помост присоединялись воспитывающиеся в таких же условиях дети других дворян, живших неподалёку.
На самом деле, лёгкие безвредные игры с детьми из равных семей поощрялись: играть можно было со всеми, кроме Джорджи, племянника королевы, семья которого тоже жила по соседству. Родители опасались, что, если вдруг их ребёнок выиграет у маленького Джорджи, их перестанут приглашать к королеве на чай. Да, среди тех, кто был на помосте, также существовал свой табель о рангах: чем ближе к трону – тем сложнее и строже!
Родители подсовывали своим отпрыскам шашки, шахматы, деревянных пони, машинки, дудочки, свистульки – но все было бесполезно. Дети, привыкшие быть созерцателями, судьями, не хотели играть. Юные дворяне стояли на помосте, каждый минимум в полуметре друг от друга (стоять ближе считалось неприличным нарушением личного пространства!), и тихо, очень тихо, лишь изредка перебрасывались словом-двумя, без выражения каких-либо эмоций или личного мнения об игре деревенских детишек. Выражение личного мнения, а тем более сожаления, что не можешь участвовать в игре, жестоко каралось родителями: за детьми тщательно следили, приставив для этого несколько воспитателей и гувернанток.
