«Врёшь, не возьмёшь», – решаю я, лихорадочно пытаясь найти ключи от гаража (электронная открывалка тоже, естественно, осталась в «Хонде»). Нашла, открыла, ломанулась в гараж. Бешеным взором оглядываю стены: что бы такое приспособить? Вижу грабли, причём две штуки. Нет, граблями по обледенелому стеклу не очень как-то, да и толку мало. Метла, швабра, тяпка и лейка, электропила тоже не подойдут… И тут я вижу
С радостным кличем хватаю спасительницу-клюшку и остервенело скребу переднее стекло на глазах у изумлённого сына. Оттерев маленькое окошко, соображаю, что опаздываю уже катастрофически, бросаю клюшку на переднее сиденье, сына на заднее и кое-как, бочком-бочком, на скорости трёх черепах в час дотягиваю машину до улицы, на которую приходит автобус. К счастью, автобуса ещё нет, он тоже, вероятно, в снегу не очень резво ездит, а закутанные детки тихо-мирно стоят себе на углу, ждут. Рядом беседуют родители. Но мне не до бесед – мне надо машину чистить. Выхожу, отпускаю сына присоединиться к другим детям, хватаю клюшку и продолжаю работу. Клюшку я, надо признаться, в жизни в руках не держала, но ничего, приноровилась. Оттёрла лобовое стекло до состояния дворникоочищаемости, а заднее – до состояния минимальной видимости и победно потрясла клюшкой в воздухе. И тут слышу:
– Эй, удачи там, с клюшкой!
Вся наша улица – тут процентов у 90% маленькие дети, и утром у автобусной остановки собираются почти все соседи – с немым изумлением смотрит, как взлохмаченная дама в длинной шубе и на высоких каблуках яростно орудует старой клюшкой по лобовому стеклу. Дети хихикают, родители подбирают с земли челюсти. Решили, видать, что эта взбалмошная русская так и не собралась в магазин, чтобы купить скребок, и теперь ломает детские клюшки, не говоря уже о машине. Детки постарше откровенно улюлюкают. Сын смеётся; он ещё маленький, ему не бывает стыдно за маму, ему просто смешно, что мама делает нечто совершенно идиотское и не поддающееся логике на глазах у всей улицы. Слава богу, у меня есть ещё несколько лет, чтобы спокойно выставлять себя набитой дурой на глазах у всего района, не заставляя краснеть детей.
На работу я тоже, естественно, с клюшкай поехала – сотрудников после рабочего дня развлекать. Бесплатное шоу.
На концерте Башмета собрался весь русский бомонд Бостона и часть американского в придачу, поэтому места нам достались на балконе слева от сцены, левее уже некуда. Зато в первом ряду. Можно сидеть и разглядывать в лорнет (ах, где мой лорнет? где мой веер? где моё бриллиантовое колье, в конце концов?) счастливчиков в первых рядах партера. Сидеть в самых первых рядах на подобном концерте и платить втридорога – глупая роскошь. Звук лучше в середине зала, а Башмет – не Джордж Клуни, смотреть там не на что. Поэтому в первых рядах партера сидят те, кто всегда только там и сидит, – американская элита, брамины Новой Англии.
Я их особенно-то и не разглядываю, я лучше программку почитаю. Скучная ведь публика: немолодые профессора и бизнесмены в одинаковых пуловерах или синих пиджаках с золотыми пуговицами поверх бежевых брюк, в начищенных чёрных или коричневых мокасинах и дорогих очках, лоснящиеся достатком и статусом. И жёны при них – те, кого Том Вулф в своём великолепном «Костре амбиций» метко назвал social x-rays. Истощившие себя до состояния «кожа да кости», с выпирающими скулами, в очень скромных, пуританских почти платьях, по которым, тем не менее, видно, что каждая пуговица стоит больше, чем всё, что на мне надето, и в таких же скромных, со вкусом отделанных бриллиантах, почти без косметики. Женщины, как правило, англосаксонского типа – некрасивые, сдержанные, полные чувства собственного достоинства. Они вежливо здороваются, целуют друг друга мимо щёк, эффектно чмокая воздух, тихо беседуют.
Я уже собралась вернуться к своей программке, но тут вдруг увидела в одном из первых рядов ярко-рыжую молодую красавицу, настолько выбивающуюся из общего пейзажа, что даже сами господа сдержанные пуритане, окружавшие её со всех сторон, нет-нет да и поворачивали слегка голову, дабы украдкой поглазеть на это чудо. Глаза такие, что с балкона видно, точёная талия, а уж волосы эти огненные…
– Смотри, – толкаю я под бок мужа, – смотри какая женщина. Как на обложке журнала.
– Мммм, угу, – невразумительно отвечает муж, поглощённый программкой концерта у себя на коленях.
– Да нет, ты посмотри, посмотри, она стоит того.
– Ну где? – Он явно хочет побыстрей отделаться и вернуться к программе.
– Вон, вон, рыжая, видишь?
– Ой, да это ж Джефф!
– Какой Джефф? Я тебе на рыжую показываю, вон там, видишь, красивая какая?
– Да вижу, вижу. Рядом с ней – Джефф. Мы учились вместе.
