Неоконченные сказания полностью

Темными показались эти слова Ородрету, и он повернулся, как обычно, за советом к Тýрину. Тýрин же не поверил посланцам и сказал с обидой:

– Что знает Кúрдан о наших войнах, о тех, кто живет рядом с Врагом? Пусть моряк смотрит за своими кораблями! Если же вправду Владыка Вод шлет нам совет, то пусть говорит яснее. Ибо сейчас, кажется, лучше нам тут собрать всю силу и смело выступить навстречу врагу, пока он не подошел слишком близко.

Гельмир поклонился Ородрету и сказал:

– Я передал, что велено, господин, – и повернулся прочь.

Арминас же спросил Тýрина:

– Вправду ли ты из Дома Хадора, как слышал я?

– Здесь я зовусь Агарваэн, Черный Меч Нарготронда, – ответил Тýрин. – Похоже, много понимаешь ты в тайной речи, друг Арминас; и хорошо, что тайна Тургона от тебя сокрыта, не то скоро услыхали бы ее в Ангбанде. Имя человека принадлежит ему одному, и если бы сын Хýрина узнал, что ты выдал его, пока он скрывался, то пусть бы лучше Моргот взял тебя и выжег тебе язык.

Арминас растерялся от черной ярости Тýрина; Гельмир же сказал:

– Он не будет выдан нами, Агарваэн. Разве мы не в совете, за закрытыми дверьми, где можно говорить откровеннее? А спросил Арминас, думаю, потому, что известно всем живущим у Моря, что Ульмо очень любит Дом Хадора, и иные говорят, что Хýрин и брат его Хуор были однажды в Сокрытой Стране.

– Если это и так, то ни с кем не говорил бы Хýрин об этом, ни с большим, ни с малым, и уж подавно – с малолетним сыном своим. Так что я не верю, что Арминас спросил в надежде выведать что-нибудь о Тургоне. Не верю я таким вестникам беды!

– Оставь свое неверие! – сказал Арминас, рассердившись. – Гельмир ошибся. Спросил я потому, что усомнился в том, во что здесь, похоже, верят: ибо, по правде, немногим похож ты на сородичей Хадора, как бы тебя ни звали.

– А что ты знаешь о них?

– Хýрина видел я, – отвечал Арминас, – и его отцов до него. А в глуши Дор-Лóмина повстречал я Туора сына Хуора брата Хýрина; и он похож на отцов своих, а ты нет.

– Может статься, – сказал Тýрин, – хотя о Туоре не слышал я доныне ни слова. Если же голова моя черна, а не золотоволоса, то этого я не стыжусь. Ибо я не первый из сыновей, пошедших в мать; а происхожу я от Морвен Эледвен из дома Беора и рода Берена Камлоста {Camlost}.

– Не о разнице между черным и золотым я, – сказал Арминас. – Но другие в Доме Хадора ведут себя по-другому, и Туор среди них. Ибо они учтивы, слушаются доброго совета и почитают Владык Запада. Ты же, похоже, лишь сам с собой и мечом своим держишь совет; и говоришь дерзко. Скажу тебе, Агарваэн Мормегиль, что если ты и дальше будешь поступать так же, то не такой будет твоя судьба, какой человек из Домов Хадора и Беора искал бы.

– Не такой она и была всегда, – ответил Тýрин. – А если уж, как кажется мне, должен я за доблесть моего отца терпеть ненависть Моргота, то должен ли я выносить насмешки и дурные пророчества бродяги, хоть он и объявляет себя родичем королей? Вот вам мой совет: возврайтесь-ка вы восвояси в безопасные гавани Моря!

И Гельмир с Арминасом ушли и отправились обратно на Юг; несмотря на насмешки Тýрина, они с радостью дождались бы битвы вместе с родичами своими и ушли лишь потому, что Кúрдан волей Ульмо приказал им передать его слово в Наготронд и вернуться доложить об исполнении своего поручения. И Ородрет был озабочен словами посланцев; у Тýрина же на душе становилось все мрачнее, и не стал бы он слушать никаких вестников, а уж снести великий мост позволил бы в последнюю очередь. Ибо по меньшей мере эти слова Ульмо были истолкованы верно.>>