<<– Тебе застит глаза, Гвиндор, – сказала она, – ты не видишь или не понимаешь, что происходит. Неужели же мне придется взять на себя двойной позор и открыть тебе истину? Я люблю тебя, Гвиндор, и стыжусь, что люблю не больше, но поддалась любви, которая еще сильнее, от которой мне не уйти. Я не искала ее и долго боролась с ней. Но как мне жаль твоих страданий, так сжалься и ты над моими. Тýрин не любит меня; и не полюбит никогда.
– Ты говоришь так, – сказал Гвиндор, – чтобы снять вину с того, кого любишь. Зачем же он ходит за тобой, и сидит с тобой столько времени, и уходит радостный?
– И ему нужно утешение, – отвечала Финдуилас, – а он лишен всех родичей своих. У вас обоих свои тяготы. Что же мне, Финдуилас? Не достаточно ли того, что я изливаю душу свою перед тобой, нелюбимым, и ты еще говоришь, что я обманываю?
– Нет, нелегко женщине обмануться в таком деле, – сказал Гвиндор. – И немногие станут отрицать, что любимы, если это правда.
– Если из нас троих кто неверен, так это я; но не по своей воле. Но что же твой рок и твои речи об Ангбанде? Что смерть и гибель? Аданэдель могуч в сказании Мира, и доберется он еще до Моргота однажды в грядущем.
– Он горделив, – сказал Гвиндор.
– Но также и милосерден, – возразила Финдуилас. – Он еще не пробудился, но жалость может войти в его сердце, и он никогда не отринет ее. Может быть, только жалость и станет дверями к его душе. Но не жалеет он меня. Мне страшно за него, словно я и королева, и мать ему!
Быть может, истинно говорила Финдуилас, глядя зоркими глазами эльдаров. Тýрин же, не зная о том, что было между Гвиндором и Финдуилас, тем нежнее становился с ней, чем она становилась печальнее. Но однажды Финдуилас сказала ему:
– Турин Аданэдель, зачем ты скрывал от меня свое имя? Знай я, кто ты, я чтила бы тебя не меньше, но лучше поняла бы горе твое.
– О чем ты? – спросил он. – Кем ты считаешь меня?
– Тýрином сыном Хýрина Талиона, предводителем Севера.>>
И тогда Тýрин упрекнул Гвиндора в том, что он выдал его истинное имя, как об этом сказано в «Сильмариллионе», стр. 230.
Еще один отрывок из этой части повествования существует в форме более полной, чем в «Сильмариллионе» (о Тумхаладской битве и разграблении Нарготронда других записей нет; тогда как разговор Тýрина и Дракона записан в «Сильмариллионе» настолько полно, что навряд ли он был более полно представлен где-то еще). Это отрывок, дающий более полное описание прихода эльфов Гельмира и Арминаса в Нарготронд в год его гибели («Сильмариллион», стр. 231); об их случившейся ранее встрече с Туором в Дор-Лóмине, о которой упоминается здесь, см. стр. 21-2.
