Неолит Северной Евразии полностью

Представлены пластины без ретуши, с ретушью на одном или двух краях со спинки или брюшка, с двусторонней ретушью по краям, с ретушью двух краев спинки и одного с брюшка и наоборот (Молодин, 1977, с. 15). Однако в целом преобладает отщеповая индустрия (около двух третей всех орудий). Помимо вышеописанных изделий встречены проколки, скобели, комбинированные орудия и предметы неизвестного назначения. Значительно число разнотипных наконечников стрел с двусторонней обработкой, широко применялось шлифование, что, вместе с преобладанием отщеповой индустрии, подтверждает достаточно зрелый возраст памятников завьяловского типа в рамках неолитической эпохи (видимо, вторая половина неолита).

Жилища неолитического времени здесь пока не изучены. Состав орудий позволяет предполагать преимущественно охотничий образ жизни населения.

Открыты предположительно неолитические погребения в пределах завьяловского ареала (Усть-Алеус IV, Ордынское III, Крутиха V — всего около 10 могил, по данным на 1985 г.). В.И. Молодин относит их к иной культуре, не связанной с завьяловским населением и уходящей основным своим массивом в Алтае-Кузнецкую часть Верхнего Приобья. Все погребения грунтовые. Покойники лежат на спине, в основном головою на северо-восток. К сожалению, керамика — основной этнокультурный маркер — в могилах отсутствует. Зато богат и разнообразен костяной инвентарь: наконечники стрел шигирского типа, гарпуны, подвески медальоновидные, каплевидные и из зубов животных, украшения из раковин и др. В Ордынской могиле обнаружена костяная фигурка лося. В погребальном обряде и в характере инвентаря ощущаются как уральские, так и среднесибирские (главным образом, ангаро-байкальские) влияния.

В Присалаирье (бассейн р. Ини) В.А. Зах выделил своеобразный изылинский тип неолитической керамики (поселения Изылы II, Иня III, IX и др.). Он характеризуется круглодонной посудой с небольшим наплывом на внутренней части венчика, украшенной ямочно-прочерчено-отступающим орнаментом. Ямки имеют овальную и круглую форму. Гребенчатый штамп редок. В инвентаре шлифованные топоры с острым обушком, прямые и слегка асимметричные кремневые ножи, наконечники стрел миндалевидной и вытянутой треугольной формы, призматические нуклеусы, скребки на отщепах, округлые, с ретушью на 2/3 периметра, а также провертки, резчик, ножевидные пластины с ретушью и без нее (Зах, 1988, с. 35).

В.А. Зах относит изылинские комплексы к развитому неолиту, который, по его мнению, перерастает в поздненеолитический (кипринский) этап. Есть однако, основания считать кипринские памятники не поздненеолитическими, а энеолитическими. Поэтому датировка изылинских материалов, как и завьяловских, весьма затруднительна. Пока их лучше относить ко второй половине неолита.

Интересны два неолитических захоронения, исследованных — В.А. Захом в могильнике Заречное на р. Ине в присалаирской части Верхнего Приобья. В одном из них погребена женщина в стоячей позе, лицом на восток. Правая часть грудной клетки обильно посыпана охрой. С левой стороны покойной найдены две ножевидные пластинки, каменный топор из сланцевого отщепа, костяное орудие. В.А. Зах находит аналогии этому захоронению, прежде всего по стоячему положению костяка, в Оленеостровском могильнике Карелии и в погребении у с. Пеган в лесостепном Зауралье (Зах, 1985).

В свое время М.В. Аникович выделил из зауральскозападносибирских древностей неолитические памятники бассейна р. Томи (Кузнецкий, Васьковский, Яйский могильники, Томская писаница и др.) и отнес их к особой культуре, для которой характерно отсутствие в погребальном инвентаре посуды, обилие костяных вещей в могилах, скульптурные изображения животных, птиц (Аникович, 1969, с. 62–64). Правомерность этой точки зрения признали В.И. Матющенко, В.И. Молодин и др. Некоторое время спустя А.П. Окладников и В.И. Молодин расширили территорию выделенной М.В. Аниковичем культуры за счет Алтая (могильники Усть-Иша, Иткуль). Они отметили в ней, наряду с зауральско-западносибирскими ангаро-байкальские черты, усиливающиеся от западных ее границ к восточным. Культура названа кузнецко-алтайской (Окладников, Молодин, 1978).

Однако в последующие годы у археологов появились разные мнения в понимании этой культуры. Возникли сомнения в обоснованности выделения неолитической культуры по могильным комплексам, без учета имеющихся неолитических и энеолитических поселенческих материалов и при отсутствии главного этнокультурного показателя — керамики. Ю.Ф. Кирюшин оспорил неолитическую принадлежность алтайской части кузнецко-алтайской культуры, которую приурочил к энеолитическому периоду (Кирюшин, 1986). В.А. Зах отнес все вышеперечисленные кузнецко-алтайские погребения к верхнеобской культуре: Яйский, Васьковский, Кузнецкий — к изылинскому ее этапу, Иткуль, Усть-Ишу, Лебеди и др. — к кипринскому (Зах, 1990).