НеОн (СИ) полностью

Отрицательно покачала головой, отвечая на его вопрос, и потянулась к бардачку, вытащила диски и начала перебирать их, пока не достала Менсона.

«Personal Jesus".

Первая же композиция отбросила назад на несколько лет, заставив улыбнуться хрупким воспоминаниям, трепетно коснувшимся памяти.

«- Я, между прочим, твой личный Иисус, мышка.

- О, да, конечно.

- А ты что, сомневаешься, Найса?

Он подхватывает меня на руки и кружит прямо на улице. Я несильно бью его кулаками по груди, стараясь сдержать улыбку. Он утянул меня с физкультуры. Сказал, что вызвали в школьный музей, а сам потащил на задний двор.

- Капралов, не наглей и убавь плеер. Лариса Вадимовна выйдет и накажет тебя.

- А почему это только меня?

Не опуская вниз, дразнит, языком лаская шею, вынуждая обвить ногами его торс, а руками вцепиться в его широкие плечи.

- А я скажу, что ты пристаёшь ко мне, Капралов.

- Как пристаю? Вот так? – ласкает спину, опуская ладони вниз, сжимая бёдра, - или вот так? - ущипнул за грудь и, когда я вскрикнула, закрыл поцелуем рот.

- Наглец. Какой же ты наглец, Артёёём. – Смотрю на него затуманенным взглядом, понимая, что слишком рискованно вот так, на улице.

- Кто твой личный Иисус, мышка, м?

- Боже, да, ты! Ты! Сирумем кез хенти пес*5 – дождаться, пока слегка отстранится с этой свой триумфальной улыбкой на губах, и прильнуть к нему снова, шепча вместе с Менсоном «Услышь мои молитвы…Заботься обо мне…Мой личный Иисус. Всегда рядом».

Мадан резко просигналил какому-то пешеходу, и я вздрогнула, выныривая из воспоминаний.

- Почему ты приехал туда? Один? Ты ведь рисковал? Почему не позвонил моим?

***

Бросил взгляд на нее, когда в салоне музыка заиграла. Выбрала - таки. От воспоминаний и самого током прошибло.

- Времени не было думать и звонить.

По руке её вверх прошелся ладонью, сильно сжимая, чувствуя гладкость кожи, взглядом на колени сжатые и порванные чулки, коленку счесанную.

- Улыбнись, мышка. Давай. Посмотри на меня и улыбнись...

Её ладонь себе на колено, а сам в волосы на её затылке зарылся, лаская, скорее, сильно, чем нежно, и рывком к себе на плечо, сжимая хрупкие плечи.

- Соскучился я по тебе, маленькая. П***ц как соскучился. Не говори ничего. К черту все!

Педаль газа сильнее вдавил и вывернул на городскую трассу.

***

Склонила голову, пытаясь скрыть смущение. Слишком откровенные взгляды, слишком читаемые. И мурашки табуном вслед за движением его руки. Забытые ощущения, от которых внутри засаднила рана. Покрытая рубцовой тканью, она иногда болела так, будто внутри неё всё ещё то самое лезвие ножа, и оно всё еще крутится, безжалостно полосуя сердце зазубренным остриём.

И эти его слова, от которых сердце забилось в последней предсмертной судороге. Слова из прошлого, слова, которые хотелось слышать и сейчас. И не просто слышать, а ощущать каждую букву вот так: прижимаясь, к его телу, чувствуя аромат его кожи и горячее дыхание на своих волосах. Всего одно мгновение позволить себе это счастье, чтобы отвести руку с его колена и отстраниться от него, прислонившись к окну. Потому что иногда мне казалось, что я забыла, как улыбаться искренне. Он забрал мою улыбку с собой, а по дороге обратно, видимо, потерял. Отвернулась, зная, что не смогу смотреть в его глаза, только не сейчас. Потому что ответить тем же не могу. Пусть даже и истосковалась по нему.

- Они забрали мой телефон...

***

Отстранилась, а я отрезвел сразу. Усмехнулся уголком рта и вырулил на свою улицу к дому, тормознул у подъезда.

- Приехали. Домой поздно уже. У меня останешься.

Я не спрашивал её мнения. Вышел из автомобиля и открыл перед ней дверцу, помогая выйти.