Она начала перевязывать кирпичи, а я почувствовала, как рука начинает неметь от держания на весу и неудобной позы.
- А дети… почему к детям отношение такое?
- Так а какое должно быть? Зачем здесь дети? Это не просто обуза — это ненужный балласт. Их нечем лечить, нечем кормить. Если у матери молока нет - помрет же с голода. Вот так и выживают естественным отбором. Все готовы, что потеряют. Не живут они здесь долго. То от лихорадки умирают, то от болезней каких-то. Антибиотики есть, но для взрослых- в таблетках и ампулах. Никто ни дозировки не знает, ничего. Акушерок тоже нет. Да и лекарства под замком. Никто не даст просто так. Они на вес золота у солдат. Им здоровые мужики нужны, а не немощные дети.
Она говорила, а сама веревкой кирпичи обматывала, узлы завязывала. Только руки дрожать начали.
- У меня две девочки были. Близнецы. Одна сразу после родов умерла, а другая в три годика от лихорадки. Лекарств не было у нас. Все закончилось. Ливень шел тропический несколько дней. Никто не поехал никуда искать. Умерла под утро. Сгорела от температуры.
Я тяжело вздохнула и отвела взгляд.
- Ты молодая, может быть, еще родишь.
- Не рожу. Я сама себе аборт сделала год назад. Я теперь никогда и никого не рожу. У меня было только двое детей. Мои девочки. Мне не нужны заменители.
Одного ребенка другим не заменишь. Родишь своего - поймешь, о чем я говорю. Что теперь? Я закончила.
- Теперь клади их по обе стороны от моей руки и попытайся закрепить. Веревку протягивай по бокам, старайся не скользить к середине и не зацепить пружину.
- Твою ж мать, это ювелирная работа.
- Ну уж постарайся. Не хочу, чтоб ты надрала мне задницу.
Когда мы закончили, я попросила ее отойти назад. Если взрываться, то уже точно не с кем-то в компании. Впрочем, я была уверена, что сегодня не мой день умирать. Мне всегда казалось - я буду точно знать дату своей смерти. Я почувствую именно тот момент. И это не он.
Убрала руку, и все заорали в голос. Когда обернулась,я даже не ожидала что позади нас собралось столько людей.
- Твою ж мать! Она это сделала! Красотка это сделала!
Едва я вышла за опасный периметр, как мать мальчика бросилась мне на шею и принялась душить в объятиях. Кто-то сунул в дрожащие руки флягу со спиртом, кто-то какой-то пакет. Я хлебнула алкоголь и наконец-то выдохнула сама. Не верилось, что все позади, а еще я поняла одно – у меня здесь больше нет врагов. Теперь я одна из них. Они это запомнят навсегда. Что жк, с одной проблемой я справилась. Оставалась основная – Мадан Райс.
- Грузовик у ворот. Всем по местам.
- Твою ж дивизию! Это наши! Неон с ребятами вернулись. Открывайте ворота!
Сердце радостно забилось о ребра и внутри появилось бешеное желание броситься ему в объятия и перестать дрожать от напряжения. Почувствовать его руки и запах, успокоиться, расплакаться, в конце концов. Но вместо этого я повернулась к Саре:
- Я могу пожить со всеми женщинами? Или я все еще изгой?
Они переглянулись, и первой отозвалась мать Честера.
- Конечно, можешь. Я постелю тебе на своей кровати.
- Неон ее взял к себе в корпус. Пусть к нему идет.
- Я не хочу.
Сара вздернула бровь.
- Что и правда наш командир не понравился, или цену себе набиваешь?
- Я не продаюсь.
Вот теперь расхохотались все женщины.
- Поверь, тут каждая так говорила. Но голод и не такое толкает. К Неону иди. Командир хорошо к своим женщинам относится. Да, Лайза?
Белобрысая нахмурила брови и даже не смотрела в мою сторону.
- Не бьет, главное. А так - кобель, как и все. Через пару ночей вышвырнет обратно в барак.
- Захочет - сам за мной придет, - я повернулась к матери Честера, - приглашение еще в силе?
- Конечно. Идем. Меня Лола зовут.
_____
*Автор сам придумал разновидность взрывного устройства и метод его обезвреживания. На достоверность и знания в данной области не претендую.
(Прим автора).
Советник смотрел на застывший кадр, где Марана держала в обеих руках пистолет. Он смотрел на него уже более часа, постукивая кончиками тонких пальцев по столешнице.
Снова нажал на кнопку воспроизведения видео, отмотал назад и опять поставил на паузу в том же месте. - Меня зовут Ричард Малкович…и мне нужна ваша помощь.
Он ответил не сразу, какое-то время рассматривал собственные пальцы с очень коротко обрезанными ногтями. Настолько коротко, что кожа на кончиках нависла над ногтями.
- Я знаю, что вам нужна моя помощь. – достал лист бумаги и положил перед собой, сунул простой карандаш в точилку и несколько раз провернул. Это гипнотизировало – то, как грани оранжевого цвета исчезали в дырке, словно она с хрустом пожирала дерево и чавкала, давясь стружкой.
Я пришел к нему без очереди и без записи. Наверное, это нагло, но у меня не было другого выбора. Нашел его номер телефона в ее сумочке. Альберт Стоун. Так было написано на белоснежной визитке черными буквами.
